Лагерь раскинулся в живописном месте у реки, на берегах которой из острых кольев были установлены препятствия для вражеской конницы. Повсюду росли высокие деревья, весело щебетали лесные птички, бабочки порхали с цветка на цветок. В голубом безоблачном небе, то плавно опускаясь, то медленно поднимаясь ввысь, кружил сокол, высматривая добычу. Запах свежеиспеченного хлеба, дразня, щекотал пруссу ноздри, и он вспомнил, что с самого утра ничего не ел.
Они втроем с Гуннаром и Трондом расположились недалеко от кёнигсбергского знамени-гонфанона[92] с изображенным на нем белым львом в золотой короне на красном поле. В котомке Гектора еще оставался запас соленой оленины, копченая рыба, две головки сыра, ячменная лепешка и плетеная бутыль красного вина. Он с удовольствием разделил трапезу с друзьями – неизменно молчаливым Трондом и беззаботно улыбающимся Гуннаром.
Пес снова почувствовал себя надежно защищенным в их компании, но перед глазами опять возникли образы треклятой церкви и изувера Гзанды, и от омерзительных воспоминаний кусок не полез в горло. Так и не пообедав толком, прусс с жаждой внимал рассказам бойцов об армии неприятеля, в особенности о военачальниках.
Фон Плауэн с двухтысячным отрядом остался в родном Шветце, поскольку на поле боя в предыдущих сражениях особо себя не зарекомендовал, зато был весьма искушен в делах административных. Шветц находился в богатейшем крае Западной Пруссии, поэтому его защита была одной из важнейших военных задач.
Тем временем Верховный магистр фон Юнгинген выжидал, рассчитав, что оборона на своей земле принесет наилучшие результаты. Поляки, напротив, постоянно совершали разорительные набеги на прусские селения и угоняли людей и скот.
И когда в день святой Маргариты[93] польская армия взяла город Гильденбург, учинив жестокую расправу над его жителями, и собралась идти на Мариенбург, терпение магистра лопнуло. Он отдал приказ о снятии войска со стоянки и готовности к решающему бою.
Полкам пришлось ночью пройти больше мили под проливным дождем до места расположения польских интервентов. Утром во вторник пятнадцатого июля тысяча четыреста десятого года две гигантские армии – орденская и польско-литовская – встали друг против друга на поле близ селений Танненберг, Грюнфельде и Людвигсдорф.
У Ягайло позиция была несравненно выгоднее: он удобно расположился биваком в тени среди кустарников и рощ. В то время как братья и их люди, до нитки промокшие из-за ночного ливня, голодные и уставшие, стояли, построившись в боевые порядки, на самом солнцепеке, от чего их доспехи нещадно раскалялись.
Левое крыло из двадцати шести хоругвей взял под командование маршал Фридрих фон Валленрод. Правое крыло из двадцати хоругвей возглавил гросс-комтур, заместитель Верховного магистра и представитель папы в ордене – лучший мечник Европы Куно фон Лихтенштейн. Резерв остался за магистром Тевтонского ордена Ульрихом фон Юнгингеном.
Всего же братьев на поле брани собралось не более двухсот пятидесяти человек из двенадцатитысячной армии. Пес находился в левом крыле под знаменем своего города. По бокам от прусса на уставших от жажды и голода конях стояли его боевые товарищи Гуннар и Тронд. А вообще вокруг него собралось не менее десятка народностей: здесь присутствовали, помимо немцев, швейцарцы, австрийцы, фламандцы, чехи, силезцы, моравы, англичане и итальянцы.
И немудрено. Все тевтонское войско состояло из четырех частей: прусской – братьев, орденских солдат и ополчения, армий вассалов, друзей ордена, то есть рыцарей из других стран и наемников. Поэтому целый сонм национальностей легко объяснялся, оставалось лишь проверить их надежность непосредственно в бою.
Несмотря на то что рыцари давно уже стояли на пригорке, заметные для неприятеля и готовые к сражению, поляки и не думали строиться. Разведчики сообщили, что король находится на службе в специальном шатре и молится Богу. Инициатива пришла от одного из двух польских вельмож, стоявших на стороне ордена, щецинского князя Казимира V.
Гектор с удивлением наблюдал, как князь отправил в стан врага двух герольдов с обнаженными мечами. Используя свое новое зрение и слух, он видел и слышал, что происходило дальше. Герольды сообщили королю, что, если он не желает сражаться ввиду отсутствия мужества или оружия, вот ему подспорье. Хватит отсиживаться в роще, пора бы начинать то, зачем все собрались. И если его не устраивает это поле брани, тогда братья могут отойти назад.
Затем они воткнули клинки в землю возле ног Владислава. И как будто в подтверждение их слов, к изумлению Пса, вся тевтонская армия действительно развернулась и пошла в обратном направлении. Попутно один из рыцарей сообщил ему, что братья Тевтонского дома лучше управляются с врагом на открытом пространстве, чем в лесу.
