Едва завидев своего, двое степных бойцов принялись что-то ему кричать, а переводчик со слезами на глазах упал на колени, предчувствуя скорую смерть. Один из татар, не выдержав, бросился навстречу серому брату с расспросами, но не успел договорить – идеально заточенный кинжал оборвал короткую жизнь молодого вояки.
Второй татарин сильно занервничал, когда на прогалину ступил лишь один воин вместо двух. Он продолжал что-то спрашивать до тех пор, пока его не заставил замолчать проверенный русский топорик, раскроивший голову ордынца ровно по переносице. Как только в руках Пса оказался факел, он негромко присвистнул, и уже через несколько минут рядом с ним стояли трое друзей.
– Вы зачем водили людей в лес? – Тронд с презрением обвел взглядом перепуганного насмерть парнишку, чьи руки были по локоть в крови.
– Это не я, – умываясь слезами, молодой немец не поднимался с колен, – это они. Я только…
Ответ возник сам собой. Сначала Гектор не заметил, но когда случайно опустил факел к земле, неровный свет вырвал из темноты ряд тел, плотно прижатых друг к другу. Их объединяло одно сходство – клубки розовых внутренностей покоились рядом.
– Ах ты, тварь! – на секунду оставив Гуннара в руках Джаспера, Тронд отвесил парню размашистую затрещину. – Предатель!
– Не надо, Тронд, – Пес тронул викинга за плечо. – Они заставили тебя, так? Сказали, что если откажешься, то зарубят, так?
– Да, да! Точно так! Клянусь всеми святыми, меня заставили.
– Чертов Галифакс, проклятые татары.
– Лучше удавиться, чем резать своих, тьфу, чтобы ты сдох!
– Ладно, не нам судить. Ты откуда?
– Из Остероде.
– Отлично, ты должен знать здешние места.
– Конечно, мы все время охотились здесь с комтуром! – переводчик заметно оживился.
– Выведешь нас на дорогу до Шветца?
– Почту за честь, добрый господин!
– А потом я надену твою башку на копье и стряхну ее в свинячий загон, – смачный плевок Тронда шмякнулся на впалую грудь подростка.
– Спокойно, Тронд, – Пес положил руку на плечо друга. – Татары уже навели у себя порядок. Сейчас пойдут собирать своих. Надо уходить, а этот мальчишка наша единственная надежда. Как тебя зовут, помоги нам мрачный Галифакс?
Выяснилось, что подростка звали Матиасом. Он служил загонщиком на охоте Гамрату фон Пицценау, остеродскому комтуру. Его знамя и большинство солдат, как видел парень, оказались буквально смяты контратакой хоругви Куявской земли. Дальнейшая судьба фон Пицценау была ему доподлинно неизвестна, но, судя по тому что Гамрат, упав с коня, попал под копыта безжалостно напиравшей вражеской шеренги, гибель его была неминуема. Что касалось самого Матиаса, то какой-то татарин арканом сдернул его с лошади, протащил за собой по земле добрых минут десять, а потом спровадил в обоз, куда, пока кипела битва, продолжали свозить пленных.
Каким-то чудом ни переломов, ни серьезных увечий от смертельно опасного путешествия волоком за татарской лошадью парнишка не получил, лишь несколько ссадин и царапин краснели на лбу да локтях. Еще Матиас поведал, что часто охотился с господином в этих лесах, нередко был облавщиком, а потому прекрасно знал все здешние ходы и тропы.
От дотлевающего факела зажгли еще четыре, потому что Гуннар, которого Джаспер и Тронд несли по очереди, вконец обессиленный от потери крови сам идти не мог. Никто не знал, что намереваются делать дальше вражеские войска. Одно было ясно – до утра поляки с литовцами спешить не будут, а вот татары, возможно, захотят отомстить за нанесенную обиду.
Использовать зрение какого-нибудь татарского воина Гектор не мог: он не запомнил никого. Все татары были для него на одно лицо. Правда, он попробовал мысленно встать рядом с одним из пленных, что бежали с ними, но ответом стала лишь темнота. Погони пока не ощущалось, но татары имели в распоряжении лошадей, и догнать горстку измотанных беглецов им ничего не стоило. Пришлось поторапливаться.
Идти решили сначала в Шветц к фон Плауэну, чтобы как-то согласовать свои будущие действия. Вдруг остальным рыцарям еще ничего не известно о горестном и тяжком поражении? За полтора часа ходьбы по лесу, мхам и топям стало очевидным: если поход будет продолжен, то рядом с Гуннаром, лежавшим на мягкой хвое во время отдыха носильщиков, свалятся все. Как ни старался Матиас, он не мог припомнить ни одной деревни в ближайшей округе.
Поэтому срочно пришлось устраивать привал – друзья развели почти не дымивший костер из дубовой коры, скорее, по старой привычке, потому что огонек ночью все равно был заметен, и, наконец, вдоволь утолили жажду. Выдолбленные деревянные фляги, снятые с татар, пришлись как нельзя кстати.
