— Теперь ты понимаешь, какие последствия следуют за твоими ошибками, не так ли? — отцовский голос звучал приторно сладко. Зуо и хотел бы что-нибудь ответить, но на него накатила необъяснимая слабость, когда как боль в груди лишь усиливалась.
— Уми… — только и смог выдавить из себя Зуо.
— Забудь имя этой девчонки. Она не Уми. Она мусор. Отрепье. Ненужный хлам, который только и горазд, что вытирать пыль с наших полок. В твоем окружении таких быть не должно. Ты человек иного сорта. Так будь добр соответствовать статусу!
— Уми… Она еще жива. Слава Богу, — тихо, будто в забытье, проговорил мальчик, уже еле удерживаясь на ногах.
— Ты не усвоил урок? Тебе действительно необходимо закрепить его физическим наказанием? — поморщился мужчина. — Что ж… Только ради твоего блага, — вздохнул он, сжимая руку в кулак и размахиваясь. Но ударить сына он не успел. Мальчик, схватившись за рубашку в районе груди, упал на пол и потерял сознание.
— У вашего сына был сердечный приступ, — с присущим лишь медикам равнодушием сообщил врач мужчине, что сидел на мягком диване около самой дорогой палаты лучшей частной клиники города.
— Сердечный приступ? Вы думаете, о чем говорите? Ему двенадцать! — не скрывая раздражения, проговорил брюнет.
— В наше время да с нашей экологией и не такое бывает, — пожал врач плечами. — Каждое новое поколение слабее предыдущего.
— Мой сын не слаб.
— Сын — нет. Только его сердце.
— Это врожденный изъян? — продолжал допрос мужчина.
— Сомневаюсь. Ваш мальчик в прекрасной физической форме.
— Тогда что могло вызвать сердечный приступ?
— Причины можно перечислять до бесконечности, но самый распространенный — это стресс. У Вас в семье случаем недавно не происходило что-то плохое? Может быть, смерть родственника или развод? Знаете, дети очень остро реагируют на подобные вещи.
— Вы сможете привести его в первоначальное состояние? — ответил брюнет вопросом на вопрос.
— Подлатать паренька подлатаем, но стресса и физических нагрузок ему лучше впредь избегать.
— Такой вариант мне не подходит. Есть ли иное лечение, возможно более радикальное, при котором мой сын сможет оставаться мужчиной, а не превратиться в слабака, которому вредно выходить за пределы собственной комнаты?
— Вариант, конечно, есть… — неуверенно проговорил врач.
— Делайте.
— Но…
— О деньгах можете не беспокоиться.
— Дело не только в этом. Это экспериментальное лечение с внедрением наномашин в живые человеческие ткани. Испытания на людях прошли успешно, но вы уверены, что действительно хотите подвергнуть вашего ребенка подобной процедуре?
— Уверен.
— И Вас не интересуют возможные последствия?
— Просветите меня.
— Успех операции равен пятидесяти процентам. И если ваш сын выживет, его сердце в прямом смысле слова станет… железным.
— Подобные риски приемлемы. Делайте.
— Луиза! Доброе утро! — воскликнул мальчик, вбежав на кухню. Расставив руки в стороны, он начал огибать стулья, изображая пикирующий на предметы мебели самолет. Служанка, которой было адресовано приветствие, вздрогнула и невольно сжала в руках мокрую тряпку, которой протирала пыльные полки.
— Доброе утро, господин Зуо, — сдержанно проговорила женщина, учтиво поклонившись юному хозяину.
— Луиза, бу-у-у! Раньше ты называла меня «Малышом» или «Сладким», а теперь дурацким «Господином». Мне не нравится!
— Прошу прощения, господин Зуо, но Ваш отец категорически запретил обращаться к Вам иначе, — почти прошептала служанка. — И прошу Вас, не бегайте по дому. Прошла всего неделя с Вашей выписки. Вам необходим постельный режим.
— Мне скучно! — капризно поморщился мальчик.
— Умоляю Вас, послушайте меня…
— Только если прекратишь называть меня господином!
— Но иначе я не могу! — воскликнула женщина, но тут же стушевалась и, отвернувшись от мальчика, продолжила уборку.
— Но ведь отца нет дома, — поникнув плечами, пробормотал Зуо.
— И, тем не менее, — сухо ответила та, даже не повернувшись.
— Луиза?
— Да, господин Зуо.
— Как там Уми? С ней все хорошо?
— Мне запретили что-либо рассказывать Вам об этой девочке.
— «Об этой девочке»? Она твоя дочь!
Женщина на это лишь поджала губы, вытирая деревянные полки всё с большим усердием.
— Пожалуйста, скажи, — после минутного молчания почти взмолился мальчик.
— Я не имею права…
— Если не скажешь ты, я сам пойду к ней и всё узнаю!
— Господин Зуо! — женщина внезапно повысила тон. — Вы… Вы хоть понимаете, какими могут быть последствия? Думаете, Вы принесли нашей семье мало горя? Прошу Вас, не усугубляйте и без того не лучшую ситуацию!
— Что с Уми? — настаивал на своем мальчик. Пусть он и был еще очень мал, но уже сейчас в нем проскальзывали черты, присущие Шаркисам.
— Она сильно ударилась спиной при падении и сломала позвоночник. Всю оставшуюся жизнь моя дочь проведет в инвалидной коляске, — глухо проговорила служанка.
— Но ведь ее можно вылечить! — воодушевлённо воскликнул Шаркис-младший. — Почему вы не хотите ее лечить?
