— Не хотим? — встрепенулась женщина. — Вы хотели сказать: «Не Можем», — выдохнула она, из последних сил стараясь скрыть ненависть к маленькому Шаркису. Именно его, его и всю его чертову семейку она справедливо винила в произошедшем. — Вы ведь даже не представляете, сколько стоит ее лечение, не так ли? Вы даже не представляете, как это возможно, чтобы человеку не хватало на что-то денег? Я права?
— Я…
— Господин Зуо, Вы хороший мальчик. Но Вы сын своего отца. Вы не понимаете, каково это — жить в нищете.
— Луиза…
— Прошу Вас, больше никогда не приближайтесь к моей дочери. Она и так заплатила слишком высокую цену за общение с Вами. Любой, кто сближался с Вами, поплатился за это. Так может вы, наконец, повзрослеете и поймете, что приносите окружающим только беды? Сделайте милость, не позволяйте больше никому и никогда становиться вам другом. Особенно людям, которые действительно будут дороги Вам. Потому что это слишком опасно. Вы разрушите их жизни так же, как разрушили жизнь моей дочери, — сухо выговорив это, женщина отвернулась от мальчика и поспешила к двери. — Приятного дня, господин Зуо.
Настоящее
…Бита Фрая все-таки догнала. Хорошо догнала. Прицельно. По самому затылку. Парнишка с идиотским выражением лица от силы удара взмыл в воздух на добрый метр, а затем с жутким грохотом рухнул на пол. Герман — любовь всей его жизни — подбежал к Фраю и в порыве противоречивых чувств сперва хорошенько пнул благоверного под ребра, а затем упал перед ним на колени и принялся нацеловывать его лицо. От переполняющих парня эмоций благодарности к Зуо за спасения Фрая и ненависти к Зуо за его грубое отношение к Фраю — после спасения, а также повсеместным страхом перед Зуо, присутствовавшим всегда и всюду, благодарственно-ненавистническая тирада Германа вышла достаточно забавной:
— Босс, вы лучший! Но зачем же бить его так сильно?! Я никогда не пожалею, что присоединился к Вам! Хотя каждый раз, когда в ваших руках оказывается бита, жалею! Вы лучший! Но худший! А что, если бы вы его убили?! Господи, почему вы его не убили?! Мы с Фраем по гроб жизни вам обязаны! Хотя были обязаны и до этого. Простите нас!
— Замолкни, — не особенно вникая в слова Германа, прорычал Шаркис, наводя биту на парня. — Сколько раз я вам говорил, чтобы вы не играли в свои тупые игрушки с главного компьютера. Вы подвергли опасности нашу систему! И теперь думаете, что это сойдет вам с рук?!
— Не думаем, — пискнул Герман, съеживаясь.
— Прямые приказы вы исполнять не желаете. И почему все мое окружение такое тупое? Почему вы понимаете меня, только когда я применяю силу?
— Нет-нет! — воскликнул Фрай, придя в себя от удара и теперь уползая подальше от Зуо. — Мы все поняли, Босс! Мы так больше не будем! Обещаем!
— Доверяй, но закрепляй… — проговорив это, следующие десять минут брюнет «Закреплял» с парнями одну простую истину: любое даже незначительно кинутое им слово — закон.
— Скажите спасибо своим ангелам-хранителем за то, что с Лисом ничего не случилось, — проговорил брюнет, стирая с лица чужую кровь и отбрасывая в сторону окровавленную биту. Два избитых им парня лежали у ног босса и лишь тихо повторяли извинения.
— Кхм… — наблюдавший за происходящим Ян решил внести в разговор свою лепту. — Значит ли это, что на самом деле ты сейчас бесишься не из-за едва не взломанной системы, а потому что испугался за Лиса?
Яну стоило задать этот вопрос хотя бы для того, чтобы увидеть несвойственное обычно сдержанному на эмоции Шаркису выражение лица. На нем отобразилось все и сразу: раздражение, удивление, осмысление, ужас и, естественно, гнев.
— Я сейчас тебе эту биту в задницу затолкаю, — пригрозил Шаркис даже убедительнее обычного.
— Что-то мне подсказывает, что не в мою задницу и далеко не биту ты грезишь затолкать, — храбро усмехнулся Ян, сторонник древней, но полюбившейся ему поговорки: «Бьешь — добивай. Бьют — выебывайся до последнего!» Вот только шатен пока не мог понять, Бьет ли он или уже Выебывается.
— А ну повтори, — выдохнул Шаркис, явно теряя над собой контроль. В таком состоянии Зуо был опасен даже для Яна. Чертовски опасен.
— В общем, — но кто сказал, что шатена это пугало. Не так часто ему выпадала возможность всласть поглумиться над Зуо. Было бы слишком расточительно упустить такой момент. — Мой мальчик, наконец, вырос. Мой мальчик влюбился! — наигранно всплеснул руками Ян, а в следующее мгновение сорвался с места, в надежде выбежать из квартиры до того, как ярость Зуо достигнет его. Увы, бейсбольный мяч догнал голову парня раньше, чем он успел добраться до входной двери. Ян приготовился к продолжению банкета физического насилия, но спасение пришло откуда не ждали. Пришедший в себя Лис уставился на Зуо большими, полными пугающего счастья глазами.
