— Ты задушишь меня, — прохрипел я, не узнавая собственный голос. Сердце мое колотилось, как бешенное. Я запоздало осознал, как в действительности нервничаю, и как меня трясет от происходящего. Сэмпай же выглядит взбудораженным. Зрачки его расширились настолько, что красная радужка обозначалась тонким ободком. Кажется, Зуо не слышал меня и не совсем осознавал, что делает. Несмотря на моё возмущение, он полез ко мне с новыми поцелуями, за яростные сопротивления наградив укусом. Моя нижняя губа тут же закровоточила, из-за чего во рту образовался солоноватый привкус крови. И Зуо, судя по всему, это даже понравилось. Он навалился на меня всем телом, буквально вдавливая меня в мягкую кровать всем своим весом. Руки мои начали неметь, мышцы всего тела заныли. Колено, что держало между нами хоть какую-то дистанцию, Зуо вытолкнул одним сильным ударом, таким образом, расположившись между моих ног. Лежать под сэмпаем было ужасно неудобно и жарко, дышать практически невозможно. На поцелуи отвечать я просто не мог, я прервать их — тем-более. И при всем при этом… У меня встал. И у Зуо, судя по всему, тоже. И когда сэмпай осознал это, в голове его будто что-то щелкнуло.
Пулей слетев с кровати, он уставился на меня диким взглядом, будто бы только теперь осознавая, что он все это время делал.
— Вот, блять! — взбешённо выругался он, брезгливо вытирая рот рукой.
— На себя посмотри, — фыркнул я, старательно изображая само спокойствие, пусть на самом деле меня и колотило. Не знаю уж, увидел сэмпай, как я нервничаю, или был слишком поглощён собственными переживаниями. Только Зуо больше ничего не сказал. Он молча вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Ты вылетаешь из комнаты, как ошпаренный, и не сбавляя скорости вламываешься на кухню. Ян, что в это самое время варит себе кофе, проводит тебя меланхоличным взглядом, на мгновение оставляя кофе без внимания, медленно проходит к своей комнате, заглядывает внутрь, а затем возвращается на кухню с немым укором во взгляде. Ты, стараясь игнорировать друга, увлеченно бьешься затылком о дверцу холодильника.
— Технику мою не ломай, — фыркает Ян, разливая кофе из турки в две чашки. В ответ бросаешь на него полный злобы взгляд, но на шатена он, как обычно, впечатления не производит.
— И голову свою пожалей. Ты у нас и без того стукнутый, — доброжелательно улыбается парень, усаживаясь неподалеку от тебя и протягивая кофе.
— Заткнись, а? — выдыхаешь ты устало, забирая кофе из рук друга и делая один небольшой глоток.
— Значит вляпался-таки? — констатирует факт Ян.
— Нет.
— Влюбился в него по самые яйки.
— Нет, говорю.
— Втрескался, аж яйца трещат.
— Оставь в покое мои яйца.
— Я-то оставлю, а вот он — едва ли.
— Я же говорю…
— Зуо, очнись. Ты ж втюрился в него, — настаивает Ян и ты понимаешь, что спорить с ним и дальше бесполезно.
— Хорошо, — сдаешься ты. — Предположим, он нравится мне. Самую малость.
— Если бы он лишь «нравился» тебе, да еще и «самую малость», в моей почке бы уже торчал нож, — справедливо замечает Ян.
— Окей, в таком случае я пока не знаю, как именно к нему отношусь.
— Прямо и не знаешь?
— Не знаю.
— Точно?
— Точно.
— А если подумать?
— А если отъебаться? — вспыхиваешь ты и в сердцах ударяешь по стене. Старая кирпичная кладка тут же украшается толстыми трещинами, что разбегаются от места встречи кирпича с твоим кулаком.
— Кухню мою не ломай! Она ни в чем не виновата, — недовольно бормочет Ян, вытаскивая из кармана джинсов мятую пачку сигарет, выуживая никотиновую палочку и закуривая. Правда через пару затяжек сигарета в руках Яна ломается, и шатен, чертыхаясь, отправляет ее в ведро и берется за новую.
— Никогда бы не подумал, что доживу до момента, когда ты влюбишься, — продолжает он сыпать соль на рану. — Может он тебя чем-нибудь траванул? Накачал или типа того?
— Нет.
— Какая категоричность. Значит, ты влюбился в неприметную малолетку совершенно осознанно? Тебе самому-то это странным не кажется? Что ты в нем нашел? — недоуменно восклицает Ян.
— Не знаю.
— Не знаю, не знаю… Задрал ты своим незнанием. Что же, скажи на милость, ты знаешь, а?
— Я знаю, что если ты не прекратишь меня бесить, твой левый глаз я выковыряю вон той ложкой, — огрызаешься ты, кивая на башню из грязной посуды, возвышающейся над раковиной.
— Только не ей! Она моя любимая! — наигранно пугается шатен. — Разве влюбленный не должен становиться добрее ко всему, что его окружает?
— Я не влюбился!
— Хорошо, как ты называешь свое отношение к этому парнишке у себя в голове?
— Физическим влечением. Вполне естественная реакция молодого организма на… на другой молодой организм, — фырчишь ты, предугадывая реакцию Яна. Друг смотрит на тебя, как на дебила.
— Обычно физическое влечение возникает к молодому организму, отличающемуся физической красотой. Извини, но твое недоразумение явно не подходит под каноны красоты.
— Красота — понятие неоднозначное.
— Очень даже однозначное, Зуо! Парнишка, мягко говоря, не красавчик, а ты…
— Слушай, еще одно слово, и я… — шипишь ты, впиваясь пальцами в холодильник друга и оставляя на поверхности его двери глубокие царапины.
