— При… вет… — выдавил я из себя, параллельно пытаясь понять, где же я нахожусь. В первую секунду из-за царящего в комнате полумрака, я, было, решил, что все еще нахожусь в морозильной камере, но быстро сообразил, что мне далеко не холодно, а наоборот, очень тепло, мягко и уютно, а боль в ногах стала какой-то далекой и словно бы мной не совсем осознаваемой.
— Привет.
— Где я?
— В больнице, — ответил Зуо, с необъяснимым интересом разглядывая мое покрывало. Никогда бы не подумал, что он любитель мордовских напевов!
— А как я сюда попал? — вопрос наиглупейший, но мне казалось, что если я не продолжу разговор, завести новый уже не смогу.
— Догадайся, — ехидно хмыкнул сэмпай.
— Неужели северные псы, громко лая и таща за собой большие мохнатые сани, прибежали прямо к морозильной камере? И тогда ты взял меня на руки, положил в эти самые сани, поцеловал в лобик, назвал своим любимым насекомым, сам сел рядом и обнял меня! Летающие собаки довезли нас до больницы, а пока длилось это небольшое путешествие, ты убаюкивал меня сказками о подкожных паразитах, отпаивал какао и кормил пряниками прямо с зубочисток, — вдохновенно предположил я.
— Да, именно так все и было, только я тебя не нацеловывал и не обнимал, — с каменным лицом согласился сэмпай.
— Но на собаках мы летали?
— Однозначно…
— И какао пили?
— Упились.
Я аж прослезился. Наконец-то… наконец-то появился тот, кто был способен поддержать со мной интеллектуальный разговор, устроить дебаты или даже поделиться впечатлениями о пережитом!
— Собачки классные, правда?
— Ахуенные… — холодно отозвался Зуо.
— А ведь ты им не понравился… они даже рычали…
— Пока я не пообещал им разорвать их сраные грызла, если они рыкнут на меня еще хоть раз, они сразу меня полюбили. Внезапное чудо.
— Ты умеешь быть убедительным!
— Да, мне надо проводить уроки: «Что сделать, чтобы ваше окружение вас полюбило».
— А что… хорошая подработка! Днем босс Тени, ночью проводишь мастер-классы. Идея замечательная, тебе надо ее развивать!
— Обязательно.
Замолчали.
Казалось бы, тема разговора исчерпана. Обычно я мог говорить и без темы вовсе, но в данный момент был настолько расслаблен, что думал крайне медленно, поэтому, в конце концов, не нашел ничего умнее, чем гордо брякнуть:
— А я только что тебя трахнул!
К столь наглому заявлению равнодушным остаться Зуо уже не смог. Его каменная маска, которую он создавал с таким старанием, треснула и рассыпалась, продемонстрировав мне гримасу бесконечной злобы и раздражения. В первое мгновение сэмпай, кажется, собирался наброситься на меня и разорвать на маленькие кусочки, но затем опомнился, взял себя в руки и отыгрался на близлежащих предметах. Проще говоря, Зуо схватил свою трость и со всего размаха метнул ее в одну из стен больничной палаты. Трость с жутким грохотом врезалась в бетон, срикошетила от стены и закатилась под мою кровать. Я тут же приметил тот факт, что если бы сэмпай был в своей лучшей физической форме, трость наверняка бы сломалась. Этот же удар для Зуо был бесстыдно слаб.
— В постели ты был о-о-очень страстным, — тем не менее продолжал я гнуть свое.
— Чего ты добиваешься?! — в ответ на это зло зашипел сэмпай, схватив меня за горловину больничной белой футболки и притянув к себе. Его лицо оказалось в опасной близости от моего. Конечно же, я не удержался и чмокнул его в нос! А что? Я бы чмокнул и что поинтереснее, но кто ж мне даст? Как бы прискорбно это ни звучало, но Зуо — знатная антидавалка!
— Ва-а-а! Носик… — прокомментировал я свое действие. Зуо побагровел от переполняемой его ярости, швырнул меня обратно на кровать, одним ловким движением ноги извлек из-под кровати трость, поймал ее одной рукой и стремительно ринулся к двери.
— Не уходи! — тут же встрепенулся я, приходя в себя. Во всем виноваты дурацкие лекарства! Они заставляют мою и без того накренившуюся крышу еще и протекать!
— Я больше не буду! — плаксиво добавил я, давя на жалость. Вообще было бы странным предположить, что я действительно смогу разжалобить Зуо, но сэмпай остановился. Немного помедлив, он вернулся к моей кровати, но взгляда моего упорно избегал.
— Как ощущения? — наконец с напрягом выдавил он.
— Болит все… — честно признался я.
— Все, кто был в ПКО-коме, пришли в себя, — словно бы не услышав моего ответа, продолжил Зуо, — Тебе звонила сестра. Я взял трубку. Сказал ей, в какой ты больнице. Она просила передать, что ваша мать пришла в себя. Сейчас врачи характеризуют ее состояние как стабильное.
«Чего нельзя сказать об отце», — мысленно продолжил я и почувствовал, как к горлу подкатывает комок.
— Это хорошо, — стараясь выглядеть бодро, отозвался я.
— Да…
Тишина.
Раздражающая и гнетущая.
Напряженная, словно бы вязкая, при которой ощущаешь себя крайне неуютно и тревожно.
Такая зачастую бывает… хм… в какие же моменты она бывает?
— Ладно, мне пора, — тихо заговорил Зуо, и я чуть не поперхнулся воздухом.
