Скажу начистоту, нет ничего прекраснее обнаженного сэмпая, лежащего под тобой с растрепанными волосами и легким удивлением на лице. Нет, и все тут! А если, ко всему прочему, руки его привязаны к спинке кровати, а ноги раздвинуты развратно и с неким призывом, полет крыши обеспечен далеко и надолго. Уж в этот раз переиграть роли Зуо не сможет! Не позволят веревки — лучшее изобретение человечества! Так что я могу часами разглядывать его такое пленительное тело, водя пальцами по четким рельефам груди, пресса, поглаживая живот, при этом нервно облизывая постоянно пересыхающие губы и сглатывая слюну. Раньше мне казалось, что нет ничего отвратительнее, чем огромный, волосатый качок в роле пассива. Нет, Зуо не огромен и, конечно, до качка не дотягивает. Да и не особенно он волосатый… пока. И все равно уже не мальчик, но мужик. Красивый, но далеко не смазливый. Зуо — мужик. Му-жик. И я его поимею! Я, хилый недоделок, еще подросток, Поимею настоящего Мужика! Мухаха — ей богу, чувствую себя межгалактическим злодеем!
— Только посмей! — нервно шипит Зуо, когда я прикасаюсь к внутренней части его бедер. В ответ лишь одариваю его ехидной улыбкой, достойной чеширского кота, и сэмпай бледнеет. Он то и дело пытается освободить свои руки от пут, но веревка не поддается.
О нет, мой сладкий, больше ты не отвертишься! Сейчас Тери Фелини оторвется на тебе по полной программе!
— Раз ты так просишь! — с этими словами впиваюсь сэмпаю в губы, на что тут же следует безжалостный укус. Во рту появляется металлический привкус, но поцелуй я разрываю далеко не сразу.
Я знаю, что это всего лишь сон…
А раз сон, значит, делать я могу все, что захочу! С это мыслью я, как маньяк-насильник, с жутким хрипом или, быть может, сопением, перевозбужденный до такой степени, что, кажется, вот-вот лишусь остатков рассудка, начинаю не целовать, а буквально кусать кожу Зуо. Я вовсе не хочу сделать ему больно, но желаю показать ему, что в данный момент он только мой! Но, конечно же, одними укусами я обхожусь не долго! Прекращать мучить Зуо я даже не собираюсь! Без предупреждения приставляю головку члена к анальному отверстию сэмпая и одним резким толчком полностью проникаю в него. С губ Зуо срывается сладкий стон. Мое сознание плывет от жгучего блаженства. Это ощущение нельзя сравнивать с физическим удовольствием, оно куда более одухотворенное, чувствуется острее и длительней. Чтобы Зуо стонал от моих прикосновении? Даруйте мне сил, я сейчас умру от оргазма мозга!
Я понимаю, что происходи все это в реальной жизни:
а) Зуо бы обложил меня матом с головы до ног;
б) Зуо бы отмудохал меня ногами, которые, в отличие от рук, ни к чему не привязаны;
в) в порыве ярости Зуо бы к чертовой матери порвал все веревки и набил бы мне морду;
г) на сладкое моя смерть была бы очень мучительной и долгой от жесткого, непрекращающегося траха.
Секс — это конечно хорошо, только подыхать от него я пока не собираюсь!
Но не отвлекаемся от вкусного сновидения! Здесь царь и Бог — я, поэтому от всего, что я делаю, Зуо просто обязан получать безграничное удовольствие. И он получает! Выгибаясь дугой, подаваясь мне навстречу и с готовностью насаживаясь на мой член, вцепившись в веревки и приглушенно, сдавленно постанывая. Все заканчивается крайне быстро. Ну, а что еще можно от меня ожидать?! Подобная сцена — моя мечта! Конечно же, одна только мысль о том, что я обладаю Зуо, доводит меня до пика возбуждения, поэтому кончаю я, не продержавшись и десяти минут. И по моей воле, то же делает и сэмпай. И, о, как он это делает! Зажмурившись и вскрикнув громче прежнего, он содрогается от все не прекращающейся волны оргазма, покрывая собственный живот прозрачно-белой спермой. Наблюдая все это, я тут же хочу трахнуть его еще разок! Без передышек! Благо буйствующие в моем теле гормоны с готовностью предоставляют мне подобную возможность. Но Зуо кажется таким измотанным и усталым, что я не решаюсь продолжать «банкет», лишь, не обращая внимания на его сперму, ложусь на живот сэмпая и пытаюсь отдышаться. И в этот момент наступает кульминация. Зуо, собравшись с силами, вяло переводит на меня мутный взгляд и еле слышно шепчет: «Я люблю тебя, насекомое».
Финиш.
Моя и без того неустойчивая нервная система взорвалась бурей волнений, разноцветьем красок, какофонией звуков, от которой я вздрогнул и тут же проснулся. Каково же было мое удивление, когда я увидел перед собой обеспокоенное и уставшее лицо Зуо, причем так близко, как будто сэмпай собирался меня поцеловать. (Знаю, что звучит это абсурдно, я и сам в это не верю!) Впрочем, он тут же отшатнулся от меня с таким видом, словно только что сказал что-то, что слышать мне было нельзя. Интересно, что бы это могло быть?!
