Мы с Этьенном отказались от собственного примуса в пользу Уилла и Дахо и взяли в свою палатку две маленькие печки, представлявшие, по существу, горелки, соединенные гибким коротким шлангом с топливными баллончиками. Не знаю, как Этьенн, а я, во всяком случае, когда мы отказывались от примуса, был уверен, что у нас где-то в запасном имуществе есть небольшой, покрытый металлической сеткой фанерный ящик, который предназначался как раз для этих маленьких горелок. Такие приспособления мы использовали в Гренландии, и они были так же удобны, как и фирменные примусы. Но к вечеру оказалось, что этот невесомый ящик вышвырнут в снег рукой прозорливого Уилла вместе (а может быть, и отдельно) с третьим примусом! Это открытие меня немного обескуражило. Теперь при любых перемещениях внутри палатки мы должны были сохранять предельные внимание и осторожность, чтобы не опрокинуть на себя кастрюлю или чайник с кипятком. Комбинация последних с миниатюрными горелками с полным основанием могла бы быть отнесена к комбинациям из цикла «Чудо равновесия». Чтобы как-то компенсировать отсутствие в этот вечер в нашей палатке кулинарного гения Дахо, мы с Этьенном решили отведать деликатесов: сардины, сырое мясо и лапша — таков был ужин двух голодных, уставших мужчин. За этот трудный день мы продвинулись только на 6 миль. Лагерь в координатах: 74,02° ю. ш., 69,1° з. д. В короткой записке, посланной Этьенном через спутник в этот день, значилось: «Это когда-нибудь кончится?!»
Утро, полное сомнений. Не мной и не сегодня подмечено одно любопытное обстоятельство: чем теплее и уютнее спать, тем больше сомнений в том, вылезать из мешка или нет, особенно если за стенами палатки ветер поет на разные голоса: «Не вы-хо-ди-и-и! Убью-ю-ю!» Поэтому, проснувшись в 5.45, я продолжал лежать в мешке, прислушиваясь к недвусмысленным угрозам ветра. В 6 часов из спальника показался Этьенн. День начался, как всегда, с очистки стен от инея. Я выбрался наружу. Когда же действительно это кончится?! Нет ответа! Метель, вновь метель. Правда, с восточной стороны горизонта тоненькая синяя полоска, но где уж ей справиться с таким мощным натиском белого цвета! Уилл, пребывавший, очевидно, после двух беспокойных ночей в тесной для троих пирамидальной палатке в слегка расслабленном состоянии духа, заявил мне через стенку палатки: «Подождем до 11 часов, посмотрим, что будет с погодой». Джеф был настроен более решительно: «Выходим!» Проведя такой краткий референдум, я вернулся домой, где мы с Этьенном быстро сговорились в том, что надо выходить, ибо ждать погоды на Антарктическом полуострове, как мы убедились, — дело бесперспективное. В 10 часов мы выбрались из палаток и, собрав за два часа лагерь, выступили. Первый час заструги и белая мгла. Кейзо довольно образно охарактеризовал свои ощущения при движении по застругам при плохой видимости: «Идешь, как будто ты находишься внутри огромного шарика для пинпонга». К середине дня видимость несколько улучшилась, и сразу стали видны все три упряжки. Я видел, как Дахо, стабильно повторяя все замысловатые зигзаги моей лыжни, идет следом. Затем видимость вновь ухудшилась, и я начал терять его из вида. Остановился и стал ждать. Внезапно вместо профессора из белой мглы вынырнула упряжка Кейзо и стала быстро ко мне приближаться. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы от нее уйти. При этом я мчался, едва разбирая дорогу и уповая лишь на то, что впереди не будет слишком крупных застругов. Упования мои сбылись, и в хорошем темпе мы двигались до 18 часов. Ветер понемногу стих, и мы решили продлить сегодняшний день на час.
Крике вышел на связь ровно в 21.00 и первым делом сообщил нам наши координаты, а затем — новости. Сегодня пятница — мой день для радиосвязи. На Беллинсгаузене об этом тоже знают, и вот я уже услышал, как Олег Сахаров, радист с Беллинсгаузена, зовет меня: «Трансантарктика, Трансантарктика, здесь Беллинсгаузен, прием!» Этьенн благодаря музыкальному слуху быстро усваивает интонации русской речи и нередко, прежде чем отдать мне микрофон, сам отвечает Олегу: «Белигаузен, Белигаузен, прем». В слове «прием» он проглатывает звук, отчего оно звучит как «прем». Порой это и впрямь соответствует ситуации, как, например, сегодня, когда мы, грубо говоря, проперли целых 18 миль, несмотря на поздний выход и плохую погоду. Ужин начали готовить только после связи. Для ускорения процесса вновь пришлось прибегнуть к продуктам быстрого реагирования. В этот вечер ими стали норвежские сардины имени короля Георга, растворимое пюре с томатом и сыром, а на десерт сладкая овсянка для Этьенна, а для меня горячее молоко с сухофруктами. Лагерь в координатах: 74,2° ю. ш., 69,7° з. д.
