Хотя ветер с северо-востока был почти попутным для нас, собаки постоянно пытались развернуться совсем по ветру. Их можно было понять: летящий снег залеплял их влажные от дыхания морды, и они просто-напросто порой теряли ориентацию в пространстве. Стоило мне оторваться от первой упряжки, как вожак упряжки Кейзо поворачивал в «удобном» для себя направлении. Поэтому мы двигались, останавливались чуть ли не каждые 200 метров. Смена лидирующей собаки должного эффекта не имела. Я предложил изменить курс ближе к ветру с учетом того, что нам все равно предстояло поворачивать к западу. Сначала все согласились, а потом решили все-таки сменить лидирующую упряжку и пустить вперед Тьюли. Тьюли еще раз доказала нам, что порой в критических ситуациях некоторые женщины превосходят мужчин. Вожак упряжки Кейзо в назидание был привязан за веревку к стойке нарт Джефа. Так нам удавалось сохранять единство в наших рядах почти полчаса! Затем вновь остановка, и я узнал, что все упряжки собрались вместе и ребята о чем-то совещаются. Я не поехал к ним и остался ждать. В результате вперед снова выпустили упряжку Кейзо, но с новым вожаком. Это был легендарный, овеянный всеми ветрами Арктики Сэм — ветеран уилловской упряжки. Я узнал его издали по характерной только для него манере бега. Он бежал как-то боком, и, казалось, что в душе его происходит постоянная борьба между желанием улизнуть куда-нибудь в сторону и чувством долга, повелевающим ему тянуть упряжку вперед. Равнодействующая этих двух стремлений направлена от кончика хвоста к кончику носа, вследствие чего направление его тела постоянно составляло небольшой угол с направлением движения, но Сэм, как и большинство других ветеранов, был трудолюбив и надежен. Вот и сейчас он уверенно взял след и бежал за мной, правда, немного сбоку, но Сэм всегда предпочитал выбирать дорогу самостоятельно. Перерыв на обед был краток и бессодержателен. Погода отбивала всякий аппетит, ветер еще и усиливался. Я намерил 22–25 метров в секунду и температуру минус 20 градусов. Согласитесь, что эти цифры не располагают к приятному времяпровождению. Однако во время обеденного перерыва мы единодушно приняли весьма важное решение, которое несомненно, содействовала и непогода. Мы договорились перейти к трехпалаточному варианту, как более удобному для всех без исключения, тем более что прозорливый Уилл прихватил чехол для третьей палатки и вез его с собой на всякий случай. Правда, тот же прозорливый Уилл выкинул в снег третий примус, но у нас были небольшие аварийные печки, которые можно было использовать. Это решение вдохновило, я думал, всех из нас, особенно если учесть, что впереди еще было около пяти месяцев путешествия и прожить их надо было так, чтобы не было мучительно трудно и неудобно. Движение после обеда напоминало по своему ритму известное маршаковское: «Шаг — остановка! Другой — остановка…» Видимость в сильных порывах ветра падала до 50 метровой мы с Кейзо то и дело стояли, поджидая остальные упряжки. Часа через три такого рваного движения темп окончательно упал. Чувствовалось, что собаки выдохлись, и мы решили остановиться лагерем пораньше. По новому палаточному расписанию я оставался с Этьенном, а Дахо уходил к Уиллу. Пока мы с Этьенном ставили палатку, Дахо сменил меня на месте управляющего собаками Уилла и стал разводить их вдоль доглайна. Здесь важен был определенный порядок, сообразный с политическими взглядами каждой собаки. Однако когда я подошел к Дахо, чтобы помочь ему отсортировать собак по принципу мирного сосуществования, все они уже были привязаны совершенно произвольно. К счастью, непогода и ветер сгладили резкие политические противоречия между отдельными из них, оказавшимися рядом волею пока не искушенного в этих делах профессора. Поэтому сегодня это было неопасно. Далее я показал профессору, каких собак опасно оставлять в постромках на ночь. Когда я снимал совершенно заледеневшие, твердые как камень постромки с Тима, то обнаружил на его переднем левом колене большую кровоточащую рану — это Тим поработал зубами, выгрызая лед из шерсти. Пес выглядел подавленным и от еды отказался. Я сообщил об этом Уиллу. Тот сказал, что все знает и с завтрашнего дня освобождает Тима от работы.
