Спуск продолжался около часа. Наконец поверхность стала выравниваться, и я понял, что достиг ледника по ту сторону Рекса. Все упряжки спустились благополучно. Правда, собаки Кейзо развили недопустимо большую скорость. Нам было видно снизу, как некоторое время Кейзо бежал рядом, затем споткнулся, упал и отстал. К счастью, упряжка сама пошла по следу предыдущих нарт и спустилась вниз, даже не перевернув нарты. Скоро подошел и Кейзо. Снег усилился, дул встречный ветер, видимость была не более 150 метров, но надо было идти. Этот день я запомнил надолго, так как сумел, несмотря на очень трудные условия, продержаться впереди, сохраняя и темп, и направление движения. В отличие от своих друзей, я не мог использовать большие горнолыжные очки, потому что в этом случае я не видел стрелки компаса, и поэтому правая половина лица оказалась подставленной встречному ветру, а в результате обмороженной. После остановки в 6 часов Жан-Луи подъехал ко мне и сказал: «Отличная работа, Виктор!» Как бы в награду за наши страдания, ветер стих и лагерь ставить было легко. В палатке Этьенн, глядя на мою распухшую и потемневшую щеку, сказал: «Не представляю, как тебе удалось продержаться все время впереди и сохранять направление. Я ничего не видел, кроме нарт. Ты знаешь, во время одного из наиболее мощных снежных зарядов шедший со мной рядом Уилл повернулся ко мне и прокричал через маску: «Что мы здесь делаем?» — а я не знал, что ответить…» Немного помолчав, Этьенн продолжил: «Всякий раз, как ты останавливался там, впереди, я в глубине души боялся, что ты подойдешь и скачешь, что устал, что с тебя довольно и попросишь сменить себя впереди, и мне придется сделать это». Это очень откровенное признание из уст известного путешественника с одной стороны льстило мне и поднимало меня в собственных глазах, а с другой — я никак не мог представить себе, чтобы вот так признался в собственной неуверенности или боязни чего-либо. Причем это вовсе не означает, что я какой-то супермен. Нет, признаваться в своих слабостях иногда можно и даже необходимо, если это приносит облегчение. Более того, с некоторых пор бравировать своей слабостью стало даже модным. Но здесь, на мой взгляд, очень важно то, когда и кому ты в этом признаешься. В данном случае подобное признание означало, что я не мог в принципе рассчитывать на добровольную помощь со стороны Этьенна. Он, без сомнения, пошел бы вперед, но только в том случае, если бы я его попросил об этом! Я бы, оказавшись на месте Этьенна или любого другого идущего рядом с нартами по проложенному следу участника экспедиции, непременно сам вызвался сменить впереди идущего только потому, что ему труднее всех. Лагерь в координатах: 75,0° ю. ш., 76,7° з. д.
Приподнятая миражом гора Рекс плыла над горизонтом позади нас. Похожий на акулий плавник темный треугольник ее южной вершины резал грязную пену облаков. Холодно. Минус 33 градуса. Ветер, очевидно, обеспокоенный нарушенной им вчера симметрией моего лица и стараясь, по-видимому, исправить положение, зашел с юго-востока и дул теперь в левую щеку. Но я сегодня был готов к его атакам: я приторочил к капюшону мех, и он меня прекрасно защищал от любых боковых атак ветра. Не было необходимости даже надевать маску: задерживаемый капюшоном выдыхаемый теплый воздух, создавал своеобразный микроклимат, и я чувствовал себя достаточно комфортабельно.
