В борьбе с подъемами, встречным ветром, компасом и самим собой время шло быстро, и вскоре мы остановились на обед, что было сделано скорей по привычке, чем по необходимости. Но неожиданно ветер, к счастью, стал ослабевать и вскоре после обеда стих окончательно, но туман, казалось, стал еще гуще. Часа через два я различил слева и справа от себя в тумане неясные очертания довольно высоких гор. Мы шли как раз между ними, что никак не входило в наши планы, однако мы продолжали движение, надеясь сориентироваться, подойдя поближе к горам. Поднявшись почти к вершине перевала, седловина которого угадывалась между двумя этими горами, мы остановились. После непродолжительного обсуждения ситуации, в котором активное участие приняли Джеф, автор курсового проекта, пойнтмен, его исполнитель, и Этьенн, независимый эксперт, сошлись на мысли, что мы здорово уклонились влево и буквально уперлись носками лыж в горы немного ранее того места, где мы собирались форсировать холмы Индепенденс. Судя по всему, горы, в которые мы уткнулись, были холмами Либерти. Таким образом, выбрав себе путь между Свободой (холмы Либерти) и Независимостью (холмы Индепенденс), мы немного не дотянули до Независимости, зато обрели Свободу, с которой сейчас, прямо как у Высоцкого, буквально не знали что и делать.
Я поднялся повыше, чтобы посмотреть, можно ли форсировать перевал в лоб, но спуск с него был крутым и скользким, так что форсировать его в упряжках при такой плохой видимости было совершенно невозможно. В нашей ситуации это означало, что придется поворачивать обратно и обходить горы с запада. Пройдя примерно милю на север, мы под прямым углом свернули к западу, но обнаружили, что в этом случае маршрут наш будет проходить в опасной близости от той горы, которую мы собирались обогнуть. Пришлось вновь повернуть на север и пройти еще две мили. Надо сказать, что на карте в том районе, где мы предположительно находились, к западу от нас были обозначены трещины, и поэтому мы специально прошли подальше на север, чтобы их обогнуть. Однако, когда я повернул к западу, то буквально через километр подошел к краю огромной, шириной метров 40–50, закрытой снежным мостом трещины. Я дал знак идущему следом Джефу остановиться, а сам перешел трещину по снежному мосту, чтобы посмотреть, что там дальше. То, что я увидел, не вселяло никакого оптимизма. Метров через тридцать параллельно первой трещине шла вторая такой же ширины, а далее начинался угадывавшийся в тумане спуск. Это была типичная расчлененная параллельными трещинами поверхность стекающего с крутого горного склона ледника. Трещины шли перпендикулярно нашему курсу, и из-за плохой видимости мы не могли разглядеть ни их начала, ни их конца.
Я вернулся назад к Джефу. Подошли и остальные упряжки. Решили двигаться вдоль края трещины на север, надеясь в конце концов выйти из этого опасного района. Но уже примерно через 300 метров мы увидели, что трещина изгибается к северо-востоку и вновь пересекает наш курс, кроме того, в некоторых местах снежный мост был обрушен и черные провалы трещины особенно зловеще выглядели на фоне окружающего их белого однообразного пространства.
Мы сочли за благо остановиться здесь и подождать до завтра в надежде на улучшение погоды. В результате сегодняшних блужданий прошли около 17 миль, до холмов Патриот осталось около 45 миль, то есть еще два полных дневных перехода.
Самолет по-прежнему находился в Пунта-Аренасе — на этот раз мешала непогода, а когда она исправится, одному Богу известно. Лагерь в координатах: 79,9° ю. ш., 84,1° з. д.
Прекрасное утро! На небе ни облачка, яркое солнце, ослепительный снег и горы, огромное количество горных вершин самой причудливой формы вокруг нас. Все это вчера было скрыто туманом, а сегодня возникло вдруг из ничего, как по мановению волшебной палочки. Не стоит, разумеется, и говорить о том, что наш палаточный городок оказался как раз в центре района, изобиловавшего трещинами всех форм и размеров. Остановившись вчера, мы поступили весьма мудро. Лагерь наш был разбит как раз в том месте, где горный ледник Юнион начинал крутой спуск вниз к ледяному плато, находящемуся ниже метрах в трехстах. Как раз на это плато нам необходимо было спуститься, с тем чтобы по нему выйти к видневшимся на юго-востоке милях в десяти-двенадцати от нас холмам Индепенденс.
