Сегодня вечером, пока я наговаривал дневник на свой диктофон, Этьенн, уже удобно разместившись в спальнике, вслух строил планы следующей экспедиции. Идея была красивой: Этьенн хотел спуститься в кратер вулкана Эребус со специальной кинокамерой, позволяющей снимать панорамное кино. В Париже около музея науки и техники «Ла Виллет» есть удивительный кинозал, напоминающий по форме огромный шарик от пинг-понга. Внутри этот зал разделен на две части: одна полусфера — это гигантский экран, а вторая — поднимающиеся амфитеатром кресла для зрителей. Когда смотришь фильм в таком зале, то оказываешься как бы внутри кадра. Очень сильное впечатление. Так вот Этьенн мечтал снять действующий вулкан Эребус, находящийся вблизи американской станции Мак-Мердо, с помощью специальной камеры и показать фильм в этом кинозале. Он пригласил меня в эту экспедицию, и я, конечно, согласился. Стоял чудесный тихий вечер, располагавший к подобным мечтаниям. Лагерь в координатах: 81,9° ю. ш., 82,6° з. д.
Туман, туман, когда же ты кончишься?! С утра уже было ясно, что только не сегодня, к тому же и ветер стих, а заструги за ночь размножились. Поверхность тоже не подарок: участки бесснежного льда, перемежающиеся хаотическими снежными надолбами. Добавьте к этому, что не было видно ничего: ни куда идем, ни откуда пришли, ни что над головой, ни что под лыжами. Несколько раз я персонально получал возможность детальнее ознакомиться с состоянием поверхности — иными словами, падал ничком, отчего поверхность приближалась к моим глазам на расстояние вытянутого носа. Один раз падение было столь стремительным, что у меня отстегнулась и умчалась вперед лыжа, к счастью, недалеко. Естественно, не только я испытывал такого рода затруднения. Нарты Джефа переворачивались дважды. Чувствовалось, что ребята тоже устали: всякий раз, как собаки, догоняя меня, останавливались, они тут же присаживались отдохнуть. Тем желаннее был наступивший обеденный отдых, на который мы в этот раз расположились со всем возможным комфортом — еще бы, ветер совершенно стих. Этьенн, закрыв глаза, мечтал о том времени, когда в жаркий летний день он, сидя в высокой ароматной траве на берегу тихой речки, слушая щебетание птиц и попивая легкое вино, будет вспоминать об антарктических обедах, причем тоже с закрытыми глазами (с открытыми это просто невозможно представить). «И, знаешь, что самое приятное было бы для меня в этих мечтах?» — спросил он меня, полуобернувшись, но не открывая глаз. «Наверное, чтобы рядом была Сильви», — брякнул я, не подумав. Ни один мускул не дрогнул на лице французского мечтателя. «Нет, — сказал он медленно, — самым приятным был бы момент, когда я открыл бы глаза и понял, что антарктический пикник мне приснился». С этим нельзя было не согласиться.
Преодолев после обеда два больших подъема, к концу дня пришли на третий и поставили лагерь, пройдя 21 милю. К вечеру опять выглянуло солнце и осветило — уже в общем-то и ни к чему — неровную поверхность, с которой мы боролись сегодня весь день.
В тоне радиосвязи явно прослушивались нотки панического настроения в базовом лагере. Там ситуация не изменилась, то есть все журналисты в полном сборе интервьюировали друг друга, осматривали соседние вершины и слали длинные корреспонденции в редакции с просьбой продлить командировку по независящим от них обстоятельствам. От кого зависели эти злополучные обстоятельства, было неясно, но самолет DC-6 по-прежнему сидел на Кинг-Джордже в ожидании двух бочек бензина (!), а кроме этого самолета, никто не мог помочь попавшим в беду корреспондентам. Я думаю, что они теперь надолго запомнят Антарктиду и не скоро появятся здесь снова.
Обсудили с Этьенном идею идти на Мирный прямо с Южного полюса, минуя Восток. Это, по нашим грубым оценкам, должно было дать экономию около 200 километров или восемь-десять дней, что было весьма существенно. Но это все впереди — во всяком случае, решили попросить Крике подсчитать разницу в расстояниях поточнее с использованием «Аргоса». Этот теплый день был ознаменован еще одним примечательным событием. Мы с Этьенном сначала услышали о нем, а затем и увидели воочию. Кейзо, самый молодой и отважный среди нас, сегодня впервые в столь высоких широтах принял снежный душ. При этом он кричал так громко и жалобно, что некоторые собаки не выдержали и в унисон завыли. Когда мы с ним позже встретились, он сказал мне со смущенной улыбкой: «Бикта, я так не могу, как ты, молча — я обязательно должен кричать, чтобы себя подбодрить». Я сказал, что он все делает совершенно правильно, поскольку при таком обтирании закаляется не только тело, но и дух, что неизмеримо важнее. Лагерь в координатах: 82,1° ю. ш., 83,2° з. д.
