— Они дураки, — высказался он как-то раз о наших местных властях, но подразумевая не только их, но и правительства некоторых других бывших советских республик. — Они не понимают, что такое слова. Думают, ими можно безнаказанно бросаться направо-налево. Ругают империю и воображают, что делают что-то путное. Я уже не говорю, сколько эта империя им дала — создала науку, промышленность, медицину, культуру, в конце концов! Не хотите замечать — не надо, благодарным быть не заставишь. Все их обвинения — аргументы Иуды. Иуда тоже мог бы сказать: Христос указал путь к Спасению, но не дал денег на дорогу… Но для них само слово «империя» стало ругательным, ты понимаешь? Им невдомёк, что империя — высший уровень государственного управления, а не то, что они себе вообразили. Учитывать интересы разных народов, с разными языками и культурными традициями намного сложнее, чем руководить небольшой моноэтнической страной. Разница между империей и тем, что они собираются строить у себя, — как между автомобилем и космическим кораблём! Автомобилем умеют управлять миллионы, орбитальной станцией — единицы! Немцы и французы только потому и стали великими нациями, что почитали рухнувший Рим и считали себя его наследниками! А эти теперь думают, что на кривой козе им удастся обскакать законы истории! Что хорошего может получиться у людей, которые презирают само искусство управление страной? Вот увидишь: те, кто сейчас громче всех ругают империю, те и окажутся главными неудачниками. Бог ты мой, столько прожить в империи и ничему не научиться! Ты со мной согласен?
— В принципе, да, — я готовился в очередной раз разочаровать отца. — С другой стороны, для небольших наций алгоритм выживания зачастую как раз в этом и состоит — в умении вовремя переметнуться от слабеющего покровителя к более сильному. Бессмысленно их за это упрекать — выживают, как умеют. И, если уж на то пошло, разве наша империя рухнула не от плохого управления? Дело не только в конкретных управленцах — среди них было много настоящих профессионалов, они делали, что могли, просто и правил дурацких много было. Где ещё в истории встретишь такие империи, как у нас — чтобы выкачивала ресурсы из метрополии для развития провинций, зачастую даже не своих? В Африку вкладывали сотни миллиардов. На Афганистан сколько ушло. Союзные республики процветали. А русская деревня погибала, российские города нищенствовали. Получилось что-то вроде дерева со слабым стволом и тяжёлыми ветвями — вот ветви и отвалились…
— Да, ошибок было много, — задумчиво согласился отец. — И всё равно, всё равно — всё вернётся на круги своя. И не такое переживали!.. Знаешь, как я это понял? У тебя число «сорок первый» с чем ассоциируется? С началом Великой Отечественной, верно? Для нас никаких других ассоциаций и не может быть. А для американцев «сорок первый» — это президент Джордж Буш. Понимаешь? При сорок первом президенте США распался СССР, а значит — что?.. А значит при сорок пятом американском президенте — восстановится, пусть уже и на другой основе. Иначе и быть не может: за нас — наша история, согласен?
— Я-то обеими руками «за», — вздохнул я, — а вот история вряд ли…
— Почему?
— В истории всё наоборот: то, что раньше тянулось веками и тысячелетиями, сейчас происходит гораздо быстрее — считай, все Средние века и Возрождение уместились в пятьдесят-шестьдесят лет советской власти. А в твоём прогнозе то, что длилось четыре года, теперь растянется на пару десятилетий.
— Хм, — отец задумался. — А причём тут Средние века?
