Разумеется, мы не стали раскрывать всех наших планов — сообщать, что не собираемся проводить в институте целых пять лет, что он нам нужен для социализации в московской среде и обретения юридических связей. Но главное всё же сказали: нам нужна помощь Мизантропа. Мы собираемся открыть агентство недвижимости, а для него требуются правоустанавливающие документы, типы договоров и доверенностей для сделок с недвижимостью, иски и вообще вот это всё — конечно, за оплату. И поскольку бизнес станет отнимать у нас немало времени, мы будем ходить в институт по очереди, так что выполнять обязанности старосты у нас не получится.
— Мы же не можем сидеть на шее у родителей, понимаете?
— Понимаю, — вздохнул Мизантроп, — время непростое. Наверное, вы правы: такие люди, как вы, сейчас востребованы больше, чем такие, как я… Кстати, интересная тема для курсовых работ: «Операции с недвижимостью по советскому законодательству в новых рыночных условиях», возьметесь?..
С остальным он пообещал нам помочь: одна из его однокашниц много лет работает нотариусом.
Через три с половиной недели после этого разговора, перед самыми октябрьскими событиями, мы зарегистрировали фирму с хвастливым названием «Лучшее решение» и сняли офис — в трёх станциях метро по прямой от института в сторону периферии.
Девять квадратных метров, два стола, четыре стула. На одной из стен — карта Москвы, на противоположной — Московской области. Условия спартанские, и просто так с улицы сюда не попасть: офисное здание находится на территории бывшего завода, работавшего на оборонку, и при входе нужно показывать пропуск. Теперь дело оставалось за малым — найти людей, которым бы понадобились наши услуги.
Мы опять не стали ничего выдумывать, просто переняв опыт коллег. Одному из агентств недвижимости требовались расклейщики объявлений. Я пошёл устраиваться и проработал полчаса — ровно столько, сколько длился инструктаж. От меня требовалось клеить напечатанные на пишущей машинке объявления с отрывными хвостиками, содержащими номер телефона, на двери подъездов и срывать объявления конкурентов, если таковые обнаружатся. Объявление содержало всего одну фразу «Куплю квартиру в этом доме». Я спросил: неужели агентству нужны квартиры во всех этих домах? И одно дело — клеить свои объявления, другое — срывать чужие. Первое — понятно и допустимо, второе — непорядочно. Выяснилось, что с помощью объявлений выявляют потенциальных продавцов жилья. В случае звонка им следует соврать, что квартиру, которую якобы искали для клиента, уже найдена, а потом постараться убедить звонящего в необходимости риэлторских услуг по продаже его квартиры. Полученную пачку объявлений и клеящий карандаш я без зазрения совести опустил в мусорную урну, отойдя от работодателей метров на триста. Так, помимо всего, выяснился один момент: расклейщикам объявлений и разбрасывателям листовок по почтовым ящикам верить нельзя — всё нужно делать самим. По крайней мере, на первых порах.
Мы купили пишущую машинку и сказали Растяпе: хватит вязать, будешь печатать объявления и договоры. Она подчинилась, даже не спросив, сколько ей за эту работу заплатят и заплатят ли вообще. Ещё мы заказали три тысячи листовок и разбрасывали их в домах в окрестностях офиса. Они принесли нам несколько звонков — довольно бестолковых. Мы ещё не привыкли к бестолковым звонкам и восприняли их с энтузиазмом — как поклёвки на рыбалке, после которых непременно последует и рыба. Как правило, хотели обменять своё жильё на большее по площади, причём, без доплаты — соглашались на незначительное ухудшение по району, но ни в коем случае не за пределы Москвы. Например, студию восемнадцати метров на полноценную однокомнатную. Или двухкомнатную на две однокомнатные — полагая, что это вполне равноценный обмен. После объяснения, что в двух однокомнатных, как ни крути, две кухни, две прихожих, два санузла, тогда как в двухкомнатной все эти помещения имеются в единичном экземпляре, в качестве последнего аргумента возражали: «А район?» Все звонившие без исключения собственный район наделяли повышенной значимостью — и неважно, что он почти на окраине, и до ближайшего метро сорок минут на автобусе. В их представлении он всё равно обладал некоторой престижностью — в чём бы эта престижность ни измерялась. Впрочем, и таких звонков было совсем мало. Из-за этого мы стали меньше читать по вечерам: если и дома утыкаться носом в книгу, то чем заниматься полдня в офисе?
Так прошла половина октября — деньги к нам пока и не думали притягиваться. Севдалин не унывал: после первой же сделки, говорил он, мы начнём давать рекламу в газеты, и тогда звонков станет намного больше — среди них обязательно появятся и толковые. Вопрос, откуда у нас появится первая сделка, оставался открытым.
