Тем же вечером в наше общежитие нагрянул спецназ: люди в балаклавах проверяли документы, искали оружие и наркотики. Подобные проверки проводились по всей Москве. В отличие от граждан РФ Севдалина и Растяпы, я как человек без гражданства вызвал у них некоторое подозрение, но дальше пристального разглядывания и вопросов с нажимом дело не зашло.
На следующее утро армия — по крайней мере, некоторые части — наконец, определилась со стороной конфликта. На Ново-Арбатском мосту, по которому мы накануне шли к мэрии, появились танки: Верховный Совет начали обстреливать из орудий. В ответ вёлся неравноценный огонь из стрелкового оружия. Через два дня последовала капитуляция. Официальные данные о погибших, как водится, оказались сильно занижены — чуть более полторы сотни жертв. Но говорили, что на самом деле счёт идёт на тысячи.
Поглазеть на обстрел Белого дома со всей Москвы съезжались толпы любопытствующих — одни кучковались почти рядом с танками, другие забирались на крыши ближайших пятиэтажек. Среди жаждущих зрелища оказалось несколько человек и с нашего этажа — в частности, Анатолий.
Но нам хватило и одной вылазки: после инцидента у мэрии, возвращаясь в общежитие, мы всю дорогу ругали Растяпу: почему она нас не послушалась и не осталась дома, как ей было велено? Растяпа виновато молчала и даже не пыталась оправдываться: её могли убить, и это был бы непоправимо растяпский проступок.
С самого начала было понятно, что в нашем предприятии по зарабатыванию ста тысяч Севдалину, как единственному инвестору, отойдёт ведущая роль. И всё же мне хотелось — для удержания зыбкого равенства — отсутствие вклада в основной капитал компенсировать интеллектуальной компонентой. На второй день нашего знакомства я стал изобретать средства заработка — мысленно препарировал вещественно-предметный мир в поисках товара, который бы принёс скорейшую и наибольшую прибыль и оказался при этом не очень хлопотным. Одну из своих идей я даже высказал вслух — на тот момент она казалась мне очень перспективной.
— Давай займёмся специями! — предложил я. — А что? Покупаем мешок чёрного перца, сами его перемалываем в кофемолке, фасуем по пакетикам: магазины с руками оторвут. И места много не надо — никаких складов и специальных помещений. Как тебе?
Надо отдать Севе должное: он не стал смеяться, а просто объяснил, что в моей придумке не так: вперёд нам платить никто не станет, в лучшем случае возьмут на реализацию, и мы неделями/месяцами станем ждать возвращение своих денег — в условиях высокой инфляции продавцы будут тянуть с выплатой до последнего. Как итог: большие капиталовложения, медленный оборот и постоянное мотание по торговым точкам.
— И вообще, — изрёк он задумчиво, — продавать нужно не вещи, а услуги.
— И какие же услуги мы можем продавать? — удивился я. — Я вот репетитором подрабатывал: точно тебе говорю — так миллионером не станешь.
— Не нужно ничего выдумывать, — поморщился Севдалин. — Нужно посмотреть и выбрать.
Смотреть, как выяснилось, нужно в газету бесплатных объявлений. В ближайшем газетном киоске мы купили номер и тщательно его изучили. Больше всего Севу привлёк раздел с продажей квартир.
— Ну, вот, — сказал он, — отличная тема: недвижимость. Новый рынок. Низкая конкуренция. Высокий спрос. То, что надо.
И в самом деле: уже год, как была разрешена бесплатная приватизация государственного жилья, что открывало дорогу для свободной купли-продажи недвижимости.
— А ты в этом что-нибудь понимаешь? — осторожно поинтересовался я.
— Нет, — ответил он, — но у нас есть время научиться.
На следующий день мы под видом потенциальных клиентов побывали на платных консультациях в трёх агентствах недвижимости. От посещений осталось двоякое впечатление. С одной стороны, профессия риелтора показалась нам вполне посильной — не требующей особо длительной подготовки. С другой, подготовка всё же требовалась. Например, мы ничего не смыслили в сериях панельных домов и типах планировок, в том, какие районы Москвы считаются престижными, а какие нет.
— Надо социализироваться, — резюмировал Севдалин.
В том же номере газеты нам попалось объявление о наборе в частный вуз.
Первого сентября мы отправились учиться на юристов. Бизнес-проект частного образования стартовал не в лучших условиях: весь институт умещается в небольшом трёхэтажном здании на периферии центральной части Москвы. Лет ему где-то сто, может, чуть меньше. Полы под синим линолеумом при ходьбе прогибаются и скрипят — в доме деревянные перекрытия. Лестницы с этажа на этаж — тоже деревянные, хотя и не такие старые. Вентиляция в аудиториях довольно условная, а открыть окна во время лекции для проветривания нельзя: в четырёх шагах — проезжая часть, так что из-за гула транспорта голос преподавателя становится неслышен. Кстати, открываются окна с трудом и не полностью: от старости деревянные створки рассохлись и перекосились. При этом в здании нет обаяния старины. Снаружи оно выглядит, как обычная кирпичная коробка, без намёка на архитектурную примечательность.
