В одном из солдатских писем, проверенных военной цензурой белых летом 1919 г., отмечалось: «Дерутся красные так, что дай Бог, чтобы все наши войска дрались так. Мобилизованные сибиряки не желают драться и при сближении с неприятелем переходят на его сторону…»[961]
11, 12 и 13-я Сибирские стрелковые дивизии были единственным резервом, имевшимся к тому времени в Сибири. Симптоматично, что этот резерв не был готов ни в конце мая (тогда дивизии еще не имели артиллерии, пулеметов, средств связи и обозов)[962], ни, как показали события, в конце июля (когда все это в дивизиях уже было). Генерал К.В. Сахаров отмечал, что по причине бюрократической волокиты три дивизии могли быть посланы на фронт не раньше августа, тогда как Ставка дала задание Главному штабу подготовить их еще к 1 мая[963]. Между тем боевое слаживание укомплектованной дивизии в военное время может быть проведено за один месяц, а за три месяца дивизия формируется с нуля. Следовательно, дело не в нехватке времени на подготовку, а в отсутствии этой самой подготовки и в плохой организации формирования резервов. В итоге все усилия оказались напрасными. Разбитые 11-я и 12-я дивизии были расформированы уже 17 августа, от 13-й дивизии остался один полк. Кроме того, белые по-прежнему испытывали нехватку обмундирования и вооружения. Среди пополнений, присланных на фронт перед Челябинской операцией для создания ударного кулака, до 3000 человек были безоружными.
Тем не менее в результате Челябинского сражения красные оказались истощены, что позволило белым отступить на восток, избежав окружения. План Челябинской операции разрабатывали начальник штаба Ставки генерал-майор Д.А. Лебедев и его друг, командующий 3-й армией генерал-майор К.В. Сахаров. В качестве стимула провести операцию были опасения того, что войска при продолжении отступления на восток разложатся и погибнут даже без фронтовых операций. Стиль руководства Сахарова заключался в мелочной опеке подчиненных ему военачальников, что влекло конфликты, тем более что в подчинении Сахарова были такие блестящие, опытные и амбициозные командиры, как В.О. Каппель, С.Н. Войцеховский и др. Противником плана был главнокомандующий армиями Восточного фронта генерал М.К. Дитерихс, однако принцип субординации в колчаковской военной машине не был приоритетным.
Прорыв красных по линии Транссибирской железной дороги разрезал колчаковские армии на две части. Отдельная Уральская и Южная армии оказались если не полностью отрезанными от остального фронта и от Ставки, то, во всяком случае, остались без железнодорожной связи с Сибирью (после того как красные перерезали единственную в регионе железнодорожную ветку Троицк – Челябинск) и лишились нормального снабжения. Главные силы белых были вынуждены отступать под угрозой постоянных фланговых обходов и окружения.
Неудачи на фронте привели к серьезным кадровым перестановкам в колчаковском военном руководстве. 10 и 12 августа соответственно был снят с постов начальника штаба Ставки и военного министра Д.А. Лебедев. Обе должности временно перешли к опытному Дитерихсу, сохранившему также пост главнокомандующего армиями Восточного фронта. Штаб фронта и штаб главнокомандующего оказались объединены. Была предпринята попытка уменьшить раздутость высших штабов. К руководству колчаковской военной машиной летом – осенью 1919 г. пришли некоторые более опытные генштабисты, чем в предшествующий период: генерал-лейтенанты М.А. Иностранцев, Н.А. Лохвицкий, Д.В. Филатьев, генерал-майор А.И. Андогский. На непродолжительное время приехал пользовавшийся большим авторитетом в военных кругах генерал-лейтенант Н.Н. Головин (по одним данным, ему принадлежала разработка плана Тобольской наступательной операции, по другим, Головин ничего не стал делать, осознавая безнадежное положение фронта и не желая подрывать свой авторитет в военной среде). Однако конфликты в колчаковском руководстве не прекратились. Управляющий Военным министерством генерал-лейтенант А.П. Будберг находился в конфронтации с Дитерихсом. Противником Дитерихса был и генерал Сахаров. Одной из инициатив Дитерихса для восполнения некомплекта офицеров стала отправка в войска офицеров Ставки. Тем не менее Омск продолжал оставаться переполненным офицерством, не желавшим идти на фронт.
