Южный фронт белых ближе других антибольшевистских фронтов продвинулся к центру Советской России. В сравнении с Востоком, Севером и Северо-Западом России здесь была наиболее развита инфраструктура, что благотворно сказывалось на организации разведки. Тем не менее даже к концу истории белого Юга о масштабности постановки разведывательной работы говорить не приходилось. Так, по официальному отчету о состоянии агентуры разведывательного отделения Ставки к 14 (27) октября 1920 г., за месяц за рубеж были отправлены 13 агентов, двое работали в прифронтовой полосе и трое – на внутреннем фронте[1195].
На Восточном фронте белых, где было меньше офицеров Генерального штаба, чем на Юге, постановка разведывательной работы была значительно хуже. С колчаковским фронтом связано гораздо меньше высокопоставленных белых агентов в Красной армии, чем с фронтом Деникина. Разведывательной работой здесь руководили выпускники ускоренных курсов Военной академии. Разведывательный отдел управления 2-го генерал-квартирмейстера Ставки до 12 июля 1919 г. возглавлял подполковник Н.А. Киселев, 7 сентября 1919 г. начальником отдела был назначен подполковник Г.И. Овчинников, фронтовой разведкой ведал капитан Ф.М. Бредш, а стратегической – полковник Н.О. Масягин. Он же был начальником разведывательного отделения осведомительного отдела Главного штаба, делопроизводителями – капитаны В.Н. Отрыганьев и И. Самодуров[1196]. Все они были выпускниками ускоренных курсов Военной академии, что отражало нехватку более опытных генштабистов в колчаковской армии.
Войсковая разведка была не на высоте. Например, от Отдельной Оренбургской армии сведения о красных было получить практически невозможно. Начальник штаба соседней Западной армии генерал-майор С.А. Щепихин был в ярости и на один из документов наложил резолюцию: «Переговорите со Ставкой, чтобы надавили на Оренбургскую армию в смысле разведки (особенно тайной). Недопустимо, чтобы при столь широком и быстром наступлении не было сведений, кто и куда отходит, какие силы там»[1197]. Из-за отсутствия этих данных белые не знали, куда направлять свои силы. Щепихин пояснял: «Сведения эти необходимы мне, чтобы решить вопрос, обеспечен ли наш левый фланг при наступлении на линию Оренбург – Бузулук или же мы именно должны идти на него. Если не 6 корпусом (что теперь с очевидностью отпадает), то Беловым[1198]; но здесь важно решить, как направлять Белова: 1) кулаком на Оренбург, 2) кулаком на Бузулук или же 3) ввиду невыясненности держать этот кулак между этими направлениями. Только при неполучении ответа от Оренбургской армии мы будем вынуждены двигать Белова третьим способом. Признаюсь, весьма не выгодным, ибо кулак сзади опоздает наверно на оба пути. Двигать же его решительно на Бузулук при неизвестности на Оренбургском фронте – можно получить удар в левый бок»[1199]. В итоге так и случилось – колчаковцы не смогли упредить контрудар Южной группы Восточного фронта красных.
По свидетельству одного из признанных авторитетов в области разведки того времени, генерал-майора П.Ф. Рябикова, «громадную пользу в деле разведки приносили переходящие от красных старые офицеры, иногда даже уже состоявшие в тайных белых организациях. Но, к сожалению, по отношению к ним, как в частях, так и в некоторых штабах, проявлялось обидное недоверие, иногда даже оскорбления и издевательства, что не служило импульсом к таковым переходам; все такие офицеры обыкновенно подвергались судебному расследованию, тянувшемуся очень долго, изматывавшему этих исстрадавшихся людей, подвергавшихся громадному риску для создания себе возможности сдачи в плен или тайного перехода»[1200]. Стоит отметить, что в 1919 г. Рябиков защитил диссертацию и опубликовал в Томске свое исследование «Разведывательная служба в мирное и военное время» (как диссертация, так и книга были засекречены, но книга рассылалась по штабам), считающееся этапной работой в области осмысления теории и практики отечественных спецслужб. В дальнейшем Рябиков занимал пост 2-го генерал-квартирмейстера Ставки Колчака и был одним из руководителей колчаковской разведки.
С февраля 1919 г. при управлении генерал-квартирмейстера Ставки Верховного главнокомандующего (позднее – при управлении 2-го генерал-квартирмейстера) существовал отдел контрразведки и военного контроля. При штабах армий существовали контрразведывательные отделения, при штабах неотдельных корпусов и в крупных центрах прифронтовой полосы – контрразведывательные пункты. Органами контрразведки тыла ведала контрразведывательная часть Главного штаба.
