Месснер рисует чудовищные картины разложения деникинских войск, акты белого террора и произвола, когда, например, пленного военспеца К. Яковлева – друга мемуариста – зачислили в белый штаб, но один из казаков запер его вместе с другими военнопленными, а пьяный офицер затем застрелил. В мемуарах Месснера есть свидетельства бессмысленных расправ над заподозренными в большевизме (например, сцена казни двух перегонщиков скота под Одессой в начале 1920 г.), описывается присвоение войсками имущества казненных. Исходя из гуманистических соображений, мемуарист отмечает бессмысленность подобных расправ над случайными людьми и недопустимость мародерства.
Белый мемуарист не скрывает факты еврейских погромов, пьянства в белых штабах и других отрицательных явлений. Эти картины, нарисованные автором, явно не стремившимся оклеветать то движение, которому он себя отдавал, производят тяжелое впечатление. Месснер свидетельствует, что на вагонах гвардейских поездов красовались надписи «Бей жидов! Спасай Россию!», те же надписи были написаны на заборах населенных пунктов, через которые прошли гвардейские формирования. Гвардейские части, по его мнению, были, прежде всего, причастны к поркам крестьян за «черный передел» и к возвращению помещиков, что толкало крестьянство в лагерь противников белых. Месснер отмечает и отсутствие у белого командования должной гибкости в национальном вопросе (в частности, в украинском). По мнению мемуариста, белые вполне могли договориться с различными украинскими вооруженными формированиями о совместных действиях против большевиков, но в основном боролись против украинских войск. Мемуарист уделил внимание отображению картин развала и разложения белого лагеря в конце 1919 – начале 1920 г., тяжелейшего отступления, в ходе которого наблюдалось падение дисциплины даже в офицерской среде и неисполнение приказов.
Наблюдения автора воспоминаний точны и чрезвычайно интересны, однако, когда дело доходит до выводов и анализа причин поражения ВСЮР, логика начинает отказывать Месснеру. Он предлагает альтернативный деникинской стратегии авантюрный план набега на Москву без обеспечения тыла и флангов. Объяснения произошедшего Месснером традиционны для белых мемуаристов – прежде всего, численное превосходство красных, наличие у них промышленного центра и богатых запасов фронтов Первой мировой войны, а также более эффективная пропаганда. Недоволен Месснер и стратегией распыления сил белых. В какой-либо квалификации противнику мемуарист отказывает и почему-то даже не отдает себе отчета в том, что численное превосходство является результатом более эффективно организованной мобилизации, а мобилизованных требуется обучить, вооружить, снабдить всем необходимым, провести боевое слаживание, дать квалифицированный командный состав. Отметим, что фатальная недооценка противника стала одной из причин поражения белых, своевременно не осознавших необходимость создания массовой армии на регулярных принципах.
Все даты Е.Э. Месснером приведены по старому стилю. В комментариях приводятся датировки по новому стилю. Воспоминания дополняют семь схем боевых действий (№ 19–25), нарисованных Е.Э. Месснером и относящихся к этому фрагменту (см. вклейку).
Месснер Е.Э.
Мои воспоминания
Раздел 1. В России
Часть 4. Гражданская война Глава Л. В Добровольческой армии
(Все даты по старому стилю)
Интернирование Одесской Отдельной стрелковой бригады в Румынии, при всей «комфортабельности» его, было все-таки неволей, и поэтому мы были рады прибытию пароходов, присланных за нами моим дядей, генералом Месснером[1549], назначенным[1550] сейчас же по эвакуации Одессы начальником новороссийского узла сообщений.
Из Тульчи мы числа 8 мая [1919 г.][1551] на пароходах поплыли в Новороссийск[1552], где пробыли 2 дня, познакомившись с местной достопримечательностью – борой: дом, где я жил, стоял в 150 метрах от берега, а гравий с берега колотил по крыше, как крупный град. В Новороссийске нас одели в английское обмундирование, и мы поездами поехали в Ростов-на-Дону.
Генерал Тимановский[1553] привел генералу Деникину тысяч 7 офицеров[1554]. Уже в Новороссийске они стали расползаться: артиллеристов вытребовали в Белую Глину, где формировались батареи; саперы, телеграфисты и прочие техники ушли по принадлежности к техническим управлениям для получения назначений; многие самовольно исчезли, направляясь в уже существующие отряды и войсковые части, где их земляки, однополчане и родственники служили. Уехал Генерального штаба полковник Рубцов[1555] в свое Всевеликое войско, в конницу направился ротмистр Невядомский[1556], и в штабе остались на должностях Генерального штаба капитан Капнин[1557] (начальник штаба) и я (старший адъютант по части Генерального штаба).
