— Вы, мессер, — Пьеро произнес последнее слово как самое страшное оскорбление, — точно не имеете никакого права указывать мне, вы просто захватчик. Почему это вы распоряжаетесь во Флоренции? Что-то мне не кажется, что вы здешний уроженец или гражданин! И с какой стати я должен открывать двери? Чтобы вы зарезали моих людей и мою семью? И во имя кого? Герцога Феррары?
И тут Медичи увидел нечто, в первый раз за этот проклятый день заставившее его улыбнуться.
Гвардейцы не задержали их. Гаспаре да Вимеркате прибыл к воротам Сан-Галло, которые ему тут же открыли, потому что флорентийцы отлично знали, в какой опасности оказался Пьеро де Медичи. Едва гвардеец на сторожевой башне разрешил въезд в город, Вимеркате во весь опор помчался в сторону виа Ларга. Он знал, что нужно спешить, потому что из доставленных вестей следовало, что Эрколе д’Эсте уже там и, несмотря на то что Лука Питти перешел в другой лагерь, Нерони, Содерини и Аччайуоли явно не планируют отказываться от своего плана истребить всех Медичи.
Они быстро поднялись по виа Сан-Галло. Другая часть войска уже получила указания прикрывать виа Ларга. Таким образом, Вимеркате и его люди могли захватить мятежников в кольцо. Топот копыт по улицам Флоренции, казалось, предвещал грозу. Летнее небо затянули свинцовые тучи. Вимеркате ужасно устал. Годы давали себя знать, но. Галеаццо Мария пообещал: это последнее задание. Нужно выполнить его поскорее и удалиться на заслуженный отдых. Эта мысль придавала ему сил и решимости без промедления покончить с неприятным делом. Если бы кто-то возник на пути у Гаспаре, он безжалостно уничтожил бы помеху, не раздумывая ни секунды. Добравшись до цели, Вимеркате увидел вооруженную толпу, окружившую дворец. В основном там были пехотинцы, так что преимущество оказалось на стороне конных миланцев. Конечно, узкие городские улицы — не лучшее место для кавалерии, но Гаспаре и его люди хотя бы сумеют атаковать врагов сверху, из седла. Можно будет прорваться через этот сброд, рубя его мечами. Еще Вимеркате разглядел, что Пьеро де Медичи предусмотрительно расставил лучников и арбалетчиков вдоль двойного ряда окон, выходивших на виа Ларга.
Сын Козимо вовсе не так наивен, как многим хотелось бы.
Заслышав топот копыт, осаждавшие замок солдаты обернулись. Гаспаре увидел их обеспокоенные лица, у многих вырывались проклятия и удивленные возгласы.
Вимеркате поднял руку, давая своему отряду знак остановиться. Затем они медленно двинулись в сторону неприятеля, выставив вперед пики. Тем временем миланский капитан убедился, что с противоположной стороны подошла вторая половина войска. Увидев сверкающие доспехи и оружие солдат, Гаспаре вскинул руку и приподнялся на стременах.
«Каким огромным этот человек, наверное, кажется врагам», — подумал Пьеро. Вимеркате был высокого роста, да еще и сидел на здоровенном гнедом жеребце, в два раза крупнее остальных коней. За ним выстроился отряд рыцарей. Тем временем солдаты с противоположной стороны виа Ларга тоже приближались плотными рядами, постепенно заполнив всю улицу. При таком расположении люди Диотисалви Нерони и Эрколе д’Эсте оказались меж двух огней. И это еще не считая лучников и арбалетчиков.
— Господа, — прогремел капитан с высоты своего огромного коня, — меня зовут Гаспаре да Вимеркате, я прибыл сюда по приказу Галеаццо Марии Сфорцы, герцога Милана. Со мной свыше двух тысяч человек, и, как можете убедиться, вы окружены. Я намерен оказать всяческую помощь и поддержку Пьеро де Медичи. Вот мой вам совет: учитывая обстоятельства, вам стоит сложить оружие и убраться из Флоренции. За исключением, конечно, тех, кто предал свою родину: им придется предстать перед судом Флорентийской республики. Но этим уже займется Пьеро де Медичи.
Гаспаре да Вимеркате ненадолго умолк, чтобы убедиться, что его поняли.
Все вокруг будто застыли. Диотисалви Нерони выпучил глаза, но не произнес ни слова. Эрколе д’Эсте раздраженно сплюнул:
— Я не собираюсь рисковать жизнью и заставлять своих людей расплачиваться за это безумие. Слышали? — спросил он, обращаясь к своим солдатам. — Бросайте оружие, мы отступаем. Однажды мы возьмем свое, но сегодня нет никакого смысла идти на смерть за чужой город.
Гаспаре да Вимеркате кивнул.
Услышав приказ Эрколе д’Эсте, его солдаты побросали мечи, пики, алебарды, ножи и щиты прямо на землю, а потом подняли руки в знак капитуляции.
— Все кончено, мессер Нерони, — воскликнул Пьеро, высунувшись из окна. — Вы объявили мне войну и проиграли. Не бойтесь, вас будут судить по закону, я не собираюсь мстить вам или вашим союзникам. Любой, кто угрожает жизни хотя бы одного флорентийца, угрожает Флоренции, а значит, Флоренция должна вынести ему приговор.
Диотисалви Нерони опустил глаза. «И правда, все кончено», — подумал он.
