Бьянка Мария ужасно переживала. Сын не слушал ее увещеваний, а его поведение на герцогском престоле становилось все опаснее. Жестокость, неудержимая страсть к роскоши, охоте, не говоря уже о бесконечной череде романтических приключений, день за днем отдаляли молодого герцога от подданных. Миланцы уже считали его чудовищем, тираном вроде Филиппо Марии Висконти, если не хуже. Бьянка Мария знала, как опасна для правителя такая слава, и неоднократно пыталась поговорить с сыном. Однако, вернувшись два года назад в город под ликующие крики толпы, после того как именно она, его мать, смогла освободить сына и его людей из многодневной осады, Галеаццо Мария вел себя исключительно высокомерно, предаваясь самоуправству и расточительности.
Обеспокоенный Чикко Симонетта не раз сообщал Бьянке Марии, какие безумные суммы тратит молодой герцог на содержание многочисленных любовниц, не говоря о том, что они успели нарожать от него детей, которые однажды могут попытаться заявить о своих правах на престол.
Однако хуже всего было то, что Галеаццо Мария окончательно отдалился от матери. Более того, казалось, что его поступками руководит желание побольнее задеть ее. Последним ударом, который он нанес Бьянке Марии, стало подтверждение помолвки с Боной Савойской. Герцог назначил дату свадьбы, несмотря на то что отлично знал, как его мать ненавидит династию пьемонтских герцогов. Сам он вроде бы тоже не должен был испытывать к ним теплых чувств, если вспомнить вооруженную засаду, которую ему устроили два года назад. Однако Галеаццо Мария, горячая голова, по-видимому, усмотрел в этом странном союзе какую-то пользу для себя.
Бьянка Мария уже не надеялась уговорить его изменить решение, но попытаться все же стоило. Однако, прежде чем вытерпеть очередное унижение, она решила поговорить с фавориткой сына Лукрецией Ландриани. Ей хотелось понять, нет ли у той какой-то возможности смягчить жестокий и вспыльчивый характер Галеаццо Марии.
Именно для этого Бьянка направилась в покои, отведенные Лукреции. К неудовольствию матери, Галеаццо Мария поселил свою любовницу прямо в замке Сфорца. Кроме того, он недавно заявил, что намерен признать законными всех детей, которых она родила от него. В преддверии заключения брака такое решение выглядело несколько опрометчивым. Кого бы герцог ни выбрал себе в невесты, держать под одной крышей жену и любовницу — всегда плохая идея. Даже его бессовестный отец это понимал. Хотя, конечно, Бьянка Мария не имела ничего против очаровательных детишек Лукреции. Эти невинные создания были совершенно чудесны, и она с удовольствием участвовала в воспитании внуков, обучая их письму, искусствам и обращению с оружием. Любимицей Бьянки Марии была Катерина.
Именно она кинулась сейчас навстречу бабушке, едва завидев ее. Герцогиня взяла ее на руки.
— Ну что же, с каждым днем мы растем, Катерина! — сказала она. — Вы становитесь невероятной красавицей!
Малышка широко улыбнулась, глядя на Бьянку огромными синими глазами:
— Как замечательно, что вы пришли, бабушка!
— Погодите так говорить… Вы учите уроки на завтра?
— Конечно! — ответила девочка, почти что обиженная сомнениями в ее прилежании. — Вы же знаете, что я приступаю к учебе сразу после того, как умоюсь и оденусь.
Бьянка Мария улыбнулась:
— Молодец! Вы так умны, малышка моя.
В этот момент появилась Лукреция. «До чего же она хороша», — подумала Бьянка Мария. Ничего странного, что Га-леаццо потерял голову. Молодая женщина оделась скромно. Легкая гамурра голубого цвета подчеркивала ее прекрасные глаза. Длинные светлые волосы были убраны в прическу, нити жемчуга сверкали меж золотистых прядей. Белоснежная кожа, лицо идеальной овальной формы с правильными чертами, коралловые губы.
— Ваша светлость, чем я обязана столь приятному, но совершенно неожиданному визиту? — спросила Лукреция. Сквозь мягкость и любезность ее тона просвечивало беспокойство.
Бьянка Мария приветствовала ее кивком.
— Ну же, — обратилась она к Катерине, — возвращайтесь к урокам, завтра проверим, как вы подготовились. Сейчас мне нужно поговорить с вашей матушкой.
Без малейших возражений девочка поцеловала бабушку в щеку и убежала.
— Какая послушная девочка!
— Это правда. Признаюсь, ваша светлость, она наполняет мое сердце гордостью, хотя порой сила ее характера и доставляет определенные трудности.
— Не сомневаюсь в этом, Лукреция. Я хорошо ее знаю. У Катерины сильная воля и огромное желание учиться. Никто из моих детей не сравнится с ней ни в учебе, ни в фехтовании.
— Да, у нее необыкновенный талант и к тому, и к другому. Но скажите мне, ваша светлость, что вас терзает, — проговорила Лукреция. — Я по глазам вижу, что вы обеспокоены.
