— Хорошо. В общем, приберите тут! — повторил герцог, указывая костылем на труп Анджело Барбьери. — Может, его и звали Герольдом, но никакой неприкосновенностью он не обладал, по крайней мере для меня, — добавил он с притворным сожалением, будто совершил злодейство неохотно, лишь подчиняясь воле рока.
Затем, не говоря больше ни слова, Филиппо Мария отправился в свои покои, оставив в зале остолбеневших от страха гвардейцев.
Мартин V почил в бозе. Как и следовало ожидать, Рим охватило оцепенение. Едва не стало понтифика, город замер, а все его жители, независимо от дохода и убеждений, словно затаили дыхание. Богатые и бедные — все оказались в одной лодке. Ведь папа римский был не просто главой церкви, а полновластным правителем города.
А если бы кто-то сумел взлететь над площадями и домами, над церквями и дворцами и приземлиться на фигурных зубцах каменной стены внушительного палаццо, расположенного между виа Бибератика и базиликой Двенадцати Святых Апостолов Христа, он сразу понял бы, что для одной семьи смерть понтифика обернулась настоящим бедствием. Концом эпохи.
Антонио и Одоардо Колонна из ветви Дженаццано получили немало привилегий, земель и владений, пока их дядя Од-доне руководил Святым престолом. Теперь же братья сидели в одной из множества парадных комнат своего палаццо, растерянно смотрели друг на друга и не знали, что делать дальше. Антонио, старшего из них, казалось, охватила покорность року. Он рассеянно поигрывал кинжалом, то и дело проверяя остроту лезвия, будто собирался проткнуть грудь невидимого врага.
Младший брат и вовсе не представлял, что ждет их в будущем. Он много лез копил деньги, звания и титулы, совершенно не заслуживая их, и теперь боялся в одночасье потерять все. В темных глазах Одоардо читались неуверенность и беспокойство.
— Что же теперь, брат? Что нам делать? Ждать конца? Как вы думаете, есть надежда продвинуть в Святой престол кого-нибудь из нашего рода? — Голос у него дрогнул: Одоардо и сам понимал, насколько мала подобная вероятность.
Подтверждая его худшие опасения, Антонио покачал головой, и длинные темные с проседью волосы упали ему на лицо. Антонио только что вернулся из Салерно: именно там он предпочитал проводить холодные и короткие зимние дни, наслаждаясь теплым морским бризом, румянившим его щеки. Сейчас же на лбу старшего Колонны выступили капли пота. Он убрал кинжал в ножны и откинул назад непослушные волосы.
— Это абсолютно исключено, — сказал Антонио, и его лицо внезапно исказила судорога. — Дядя так хорошо заботился о нашем благополучии, что это разозлило не только знатные дома Рима, но и влиятельных людей из других герцогств и республик. Милан, Венеция, Флоренция готовы драться за возможность стереть с лица земли имя Колонна, лишив нас всех владений и территорий, которые до сих пор служили залогом нашей власти. Даже не надейтесь, брат мой, что кто-нибудь из рода Колонна вернется к Святому престолу.
— Но как же нам защищаться от ненависти и жестокости наших врагов? — растерянно спросил Одоардо.
В глазах Антонио сверкнули молнии.
— Мы должны держаться вместе против всего и всех. К сожалению, — добавил он со вздохом, — это будет непросто. Даже внутри семьи царит разлад. Готов поклясться, что наши кузены — Стефано с одной стороны, Лоренцо и Сальваторе с другой — только и ждут возможности прибрать к рукам наши богатства.
— То есть, по-вашему, у Просперо не получится собрать достаточно сторонников на конклаве? Даже чтобы не дать выбрать папу, открыто выступающего против нас? — взволнованно настаивал Одоардо.
Антонио расхохотался, но смех вышел невеселый.
— Боюсь, вы переоцениваете брата, Одоардо. Он пока всего лишь молодой кардинал-дьякон, и этот пост, кстати говоря, ему тоже обеспечил наш дядя, причем на секретной консистории. Как вы помните, Оддоне только в прошлом году собрался с духом открыто объявить об этом назначении. Нет, Одоардо, тут ничего не поделаешь. Скажу больше: я теперь переживаю за нашу безопасность. Не секрет, что Стефано, Лоренцо и Сальваторе все эти годы чувствовали себя обманутыми. Так что помимо венецианских, миланских, флорентийских и генуэзских кардиналов против нас настроены еще и собственные кузены. Вот почему первое, что я собираюсь сделать, — обратиться к нашим союзникам с просьбой о помощи.
— Вы шутите?
— Вовсе нет! Конти, Каэтани и Савелли верны нам, а крепости, которые я построил за эти годы, обеспечат нам безопасность. Честно говоря, наибольший страх мне внушает Стефано.
— Почему?
— Потому что он взял себе жену из семьи Орсини, наших заклятых врагов! — не в силах совладать с эмоциями, закричал Антонио. — Неужели вы не понимаете?
— Вы правда думаете, что он выступит на их стороне, вместо того чтобы поддержать нас? — Одоардо совсем растерялся.
— Я не уверен, но исключать такую опасность нельзя.
Младший Колонна сел, а точнее, рухнул на деревянный стул с изящной резной спинкой и в отчаянии закрыл лицо руками.
— Все пропало, — пробормотал он еле слышно.
