Его лицо сияло, и взгляд был такой открытый и доверчивый. Больше всего мне запомнилось именно то, как он на меня смотрел, словно был уверен, что я его понимаю, что мне можно полностью доверять. Это был последний раз, когда он на меня так смотрел.
– Кла-асс, – сказал Деклан, с издевкой растягивая звуки.
Его друзья рассмеялись, а Деклан выставил свою длинную руку и так же легко, как отбивал мяч, брошенный соперником в корзину, выбил из рук Миллера книгу. Она полетела на пол. Миллер неловко рванулся, пытаясь ее поймать, но упустил.
Выпрямившись с книгой в руках, он посмотрел на меня. Его щеки пылали. Я могла бы столько всего ему сказать, но произнесла лишь:
– Не сейчас.
Он растерянно заморгал, и мне пришлось отвернуться.
– В кабинете наверху целая библиотека, – сказал Деклан, и его руки легли мне на талию. – Можешь ни в чем себе не отказывать.
Я посмотрела на его пальцы, лежащие по нижней линии моих ребер, на голой полоске кожи между футболкой и юбкой. Я представила эти пальцы, перемазанные глиной, какими они были на уроках миссис Макмэн. Сейчас, на моем теле, они казались гораздо больше. Мысли стали сбивчивыми и замедленными. Подняв голову, я увидела, что Миллер переводит взгляд с рук Деклана на мое лицо.
– Ты в порядке?
Он спросил меня при всех, напрямую. Будь мой друг похитрее, он замаскировал бы этот вопрос чем-то вроде: «Может быть, ты хочешь пить? Не хочешь подышать свежим воздухом?» Но Миллер не был хитрым, он был Миллером – честным, наивным и, в тот момент, неуверенным в себе. Я и сама не знала, в порядке я или нет, но понимала, что не смогу ответить ему откровенно. Пальцы Деклана скользнули под пояс моей юбки.
– Миллер, остынь, – сказала я, ненатурально рассмеявшись. Мой голос звучал слишком высоко и пронзительно. Это был не столько мой голос, сколько голос того момента и места, где я находилась. – Мне не нужна твоя опека.
Деклан издал звук, похожий на свист ветра в оконной щели, и прижал меня к себе. Это ужасно, но в тот момент я подумала, что подобрала правильные слова. Друзья Деклана заржали.
– Мы больше не дети, ясно? – Это было излишне резко, но все вокруг смеялись, а Миллер смотрел прямо на меня, и я уже не могла остановиться. – Оставь нас в покое.
Деклан провел большим пальцем по моему бедру.
– Бери свои сказки и иди, чувак.
Миллер даже не вздрогнул – он просто смотрел на меня. Зная его, я понимала: он ждет, что я скажу еще что-нибудь. Я и должна была сказать. Конечно, должна. Но вместо этого я сделала глоток пива и повернулась в руках Деклана так, что мы оказались лицом друг к другу.
Когда я мгновение спустя обернулась, Миллера уже не было.
К тому времени, когда банка с пивом наполовину опустела, друзья Деклана разбрелись кто куда, а мы остались, забившись в нишу в холле за гостиной. Поцелуи оказались совсем не такие, как я ожидала. Я-то представляла себе что-то хрустально-звонкое, а было теплое, мокрое и сырое, оно мешало вздохнуть. Деклан был гораздо крупнее меня, и, следуя за ним к спальне в дальней части дома, я чувствовала, что мне оставили только один вариант – подчиниться.
Дверь спальни еще не закрылась, а он уже просунул руку мне за пояс юбки и поддел пальцами резинку трусов. Я дернулась, как от укуса ужа, и Деклан рассмеялся, тяжело дыша мне в ухо.
– Спокойнее, – проговорил он.
Это слово подействовало на меня как ушат холодной воды.
– Перестань, – попросила я, но он не остановился.
Его пальцы дернули вниз молнию на юбке, этот звук показался мне пронзительным и резким, как вспышка света в темноте. Я сказала громче:
– Прекрати.
Но он меня словно не слышал, или не хотел слышать, или не слушал. Я взвизгнула, как раненый зверек, чувствуя себя маленькой и припертой к двери. Деклан навалился сверху, и дверная ручка вдавилась мне в спину. Я торопливо нащупала ее и дернула, задыхаясь под его весом.
Дверь распахнулась, и я вывалилась в холл спиной вперед, а Деклан, ослепленный ярким светом, ошалело захлопал глазами.
У стены возле туалета стояли трое ребят. Они вскинули головы, забыв про разговор. Я, задыхаясь, торопливо подтянула и застегнула юбку. Мое лицо пылало, как раскаленное солнце.
Отскочив подальше, я увидела, как Деклан поднял руки ладонями вперед. Руки, которые казались мне такими красивыми. Было понятно, что этим жестом он показывает уставившимся на нас людям: «Смотрите, я до нее даже не дотрагиваюсь! Я ей ничего не сделал».
Когда я выбежала наконец на лужайку, глотая морозный ночной воздух, велосипеда Миллера там не было. Несмотря на свой поступок, я не могла поверить, что он бросил меня одну. Мой велосипед одиноко лежал у дальнего края подъездной дорожки, и его заднее колесо слабо крутилось от ветра. Мне удалось добраться до дома только потому, что я прожила в Свитчбэк-Ридж всю свою жизнь и могла найти дорогу даже вслепую.