Он поморщился:
– Но что Полина имеет в виду? Какой момент? Я встретил здесь Дергача. По твоим словам, мать собирается за него замуж. Но Антонова нет. А ведь и Полина замуж собирается. Так где же ее жених?
– И в самом деле странно… Готово! Зеркало дать?
– Обойдусь, – буркнул он и вновь принялся изучать смайлики Полины. – Но они ведь переписываются?
– Мне каждый день надо лезть в гаджет старшей сестры? Это не так-то легко.
– Будем надеяться, что она проболтается… Мне на конеферму надо.
– Нет проблем. Вася отвезет.
– Мне надо с твоей мамой и Полиной.
– Мама туда и близко не подойдет. Она с того дня на лошадей смотреть не может.
– Хотя бы Полина. Мне важна ее реакция. Есть шанс затащить ее вместе с нами на катер?
Алла молчала.
– Ты думаешь, что я тоже на нее запал? – сообразил Снегин.
– А что я должна думать?
– Эти ее эмодзи. И послания Антонову в день, когда убили отца. Возможно, это Полина невольно подала сигнал. А что, если она проговорится? Или еще как-нибудь себя выдаст?
– Полина в роли убийцы? Она, конечно, самовлюбленная эгоистка, но и папу она по-своему любила. А вот Антонова вряд ли любит. Я, во всяком случае, ничего такого не замечаю.
– Но она за него замуж собирается!
– Онегин, я иногда думаю, что это всего лишь игра.
– Не называй меня так! На работе достали!
– Извини, вырвалось. Полина с семи лет играет в замужество. Ей важен процесс. Выбор платья, обручальное кольцо, список гостей. Лучше, чем Антонов, ей никто никогда не подыгрывал. Вот она к нему и привязалась. Она в таком состоянии вот уже года два. Мне кажется, что сестре на самом деле вовсе и не хочется замуж.
– Но Антонову-то хочется на ней жениться!
– Отношения узаконить?
– Не только.
– Если ты о сексе, то все давно уже случилось, – равнодушно сказала Алла.
– А ты откуда знаешь?!
– Ты думаешь, сестренка удержалась? Конечно, похвасталась. Я-то уже женщина, а ты, Алка, соплячка. Может, она хотела объявить, что беременна?
– По эмодзи этого не скажешь. Бебика нет.
– Пожалуй… Ладно, сделаю тебе приятное. Полина отчаянно скучает, а Антонов исчез. Мать, бабушка и тетя Катя по отцу убиваются. Съемок нет. Кинопроизводство вроде как застопорилось. Да и Полина не Сара Бернар. Она вот уже три дня не знает, чем себя занять. Наверняка будет тебе глазки строить. Соблазнять. Переспала со старпером и вообразила, будто она роковая женщина, – фыркнула Алла. – Но если ты только посмеешь…
– Да не нравится она мне! Я убийцу ищу!
– Об этом надо орать?
Снегин спохватился. Хорош! Они с Аллой разговаривали в гостиной. Вроде никого не было. Но после слов про убийцу Снегин поднял голову и увидел на лестнице ботинки. Мужские ботинки. Это мог быть только Дергач. Раз Антонов от Петровских прячется. А тетя Катя уехала. Как заметил Снегин, нога у монашки была большая, а обувь она предпочитала грубую, мужскую.
Но спускаться Дергач не стал. Ботинки исчезли.
– А что у вас на втором этаже? – хрипло спросил Снегин. Надо же так проколоться!
– Спальни для гостей и тети Кати, папин рабочий кабинет. Комната Полины.
– Не у Полины же он? И мама твоя.
– Кто?
– Дергач.
– Документы с мамой разбирают в рабочем кабинете.
– Завещание, что ли, ищут?
– Как у тебя все просто. Жди здесь, я Полину приведу.
Снегин с опаской уселся на огромный белоснежный диван и уперся взглядом в картину на стене, напряженно раздумывая: «Дали`, не Дали`? Надо бы про этих почитать, модернистов. Сказать что-нибудь умное для поддержания легенды. Буду внедряться с умом». И он ткнул пальцем в гаджет, который тут же сыпанул дробью непонятных слов. Простреленный ими мозг Снегина почил мгновенно.
– Я просто хочу показать Женьке местный колорит, – услышал он голос Аллы. – Не сидеть же вечно дома?
– Мама в твою спальню не заходит. Могли бы заняться чем-нибудь интересным, – мурлыкнула Полина.
Снегин ожил, настроившись на позитив. Созерцать Полину было гораздо приятнее, чем читать про модернистов и тем паче рассматривать их мазню. С Полиной все было понятно: она красивая. Как и в первую их встречу, Полина надела ультракороткие шорты и топ, открывающий загорелый пупок. На спине болтался розовый рюкзак со стразами. Снегин тут же отвел глаза, помня об угрозе Аллы. «Если ты только посмеешь…» Взгляд Снегина опять уперся в картину на стене.
– Модернизм – это радикальные художественные принципы, – изрек он.
– Ты чего здесь курил, пока нас не было? – оторопела Алла.
– У вас интересная живопись.
– Это мазня одного из папиных приятелей. В большинстве своем, – хмыкнула Алла. – Он банкир. В свободное от приумножения капиталов время занимается вот такой фигней, – она кивнула на картину, автора которой недавно пытался идентифицировать Снегин.
«Вот поди их отличи! – приуныл он. – Кто гений, а кто банкир».
– Он мне, кстати, глазки строил, – кокетливо сказала Полина. – Ничего себе мужик, солидный.
– Господи, кто о чем! – не выдержала Алла. – Пошли уже. Я Васе позвонила.
