Семь снежинок на ладони полностью

Хотя, возможно, Эмили принимает желаемое за действительное.

«Я выбрала два домашних платья и один халат. Хотелось бы, чтобы у меня была какая-то сменная одежда». Дальше шли номера фасонов и названия тканей. Всё. Больше о нарядах не было ни строчки. Поблизости, по крайней мере. Два платья! А почему не полтора?! Она что, думает, что я жене платья купить не в состоянии? Что значит «два платья»?!

Усмирив первый наплыв гнева, я был вынужден признать: ещё ни одна из заключённых – пусть в целях их собственной безопасности, но всё же «заключённых», – в Драгаарде жён не давала мне столь искусно и ненавязчиво понять, в каком бедственном положении она находится. По сути, Эмили мне только что сказала: «Жизнь моя здесь скучна и одинока. Мне не для кого наряжаться. Мне не для кого быть красивой. А для слуг и два платья с халатом – разнообразие». Я твёрдо решил по дороге во дворец заехать к лучшей модистке и купить для начала что-нибудь из готового и сразу отправить нарочным. Представил, как синичка будет радоваться, открывая подарки, и на душе стало теплее.

«Первую половину дня я провела в библиотеке», – продолжала супруга, пробуждая моё любопытство. «Поверхностное знакомство с нею показало всю глубину моего невежества. Я даже представить себе не могла, сколько книг насочиняли люди в областях, которые в моей жизни успешно описывались одним учебником. Или двумя. Три – это самое большое достижение. А их сотни! Дорогой Рауль, вы все их читали?» Хорошо если десятую часть я просто в руки брал. В основном те, которые хранились на крайнем правом стеллаже. Я брал оттуда какой-нибудь увлекательный роман и ещё какую-нибудь скучную книгу по теории магии. И когда в библиотеку заглядывал отец, быстро прятал томик под диван и делал вид, что увлечён важным и полезным чтением. Но признаваться в этом молодой жене я не собирался.

«Ваш рассказ о такой разной магии меня потряс. В моём роду не было магов, и я даже не предполагала, что она столь разнообразна. Мне бы не хотелось быть рядом с вами неотёсанной невеждой. Я надеялась почитать про магию что-нибудь простое, но не нашла. Названия на стеллажах, ей посвящённых, меня напугали так, что я даже открывать их не стала». Вот здесь я полностью разделял чувства жены. И меня потрясла мысль: нас уже что-то объединяет! Что-то большее, чем фамилия!

Хоть и меньшее, чем родство душ.

«Возможно, вы посоветуете несколько книг для неофитов? И, если это возможно, скажете, где их найти или хотя бы как они выглядят? Эти бесконечные стеллажи приводят меня в уныние». Желание Эмили познакомиться с основами магии не могло не радовать. Я всё же очень надеялся на то, что ей удастся родить мне сына, и впервые был настроен так серьёзно.

Когда я женился в первый раз, то был твёрдо намерен завести наследника. Тем более что невеста была из рода магов, и я был в неё влюблён как мальчишка. Да я и был тогда мальчишкой. Но был ли я тогда готов стать отцом? Нет. Сейчас я понимаю, что не был. Я был готов исполнить свой долг в постели и жаждал поставить отметку о мужской состоятельности. Но совершенно не представлял, кто такие дети и что с ними делать. По моим тогдашним представлениям, дети были неразумными существами, которые обитали в детской, играли в игрушки и нарушали отцовский покой.

Лишь наблюдая за наследниками Эрика, – а видеть их мне приходилось чаще, чем каких-либо других детей и даже многих взрослых, – я стал понимать, что значит быть отцом. По-другому стали восприниматься воспоминания о папе, и я по-новому ощутил горечь потери. Я понял, что готов стать для своих сыновей надёжной опорой. Мне было чем поделиться и чему их научить. Я представил себе счастливую синичку с крошкой на руках и двух детишек, которые держатся за её платье, и почувствовал, что энергии во мне стало ещё больше. Столько, что, возможно, даже после общения с королём что-то останется.

Я оставил в памяти пометку о книгах и продолжил чтение.