Я сидел за папиным столом, листал знакомый дневник в поисках рецепта и смотрел на даты.
Отцу тогда было двадцать два. А женился он десять лет спустя.
Никогда об этом не задумывался…
Можно ли считать это аргументом в пользу того, что где-то бродит мой неучтённый родственник?
Не знаю.
Отец был слишком рациональным. Слишком… ледяным, под стать своей магии. Семьёй он обзавёлся поздно. Возможно, Эльдбергам суждено созревать к браку в зрелые годы. Как у меня с Эмилией, у родителей была большая разница в возрасте. Даже больше – четырнадцать лет. Мама была дебютанткой на рынке невест в тот год, когда папа решил жениться. Как и в случае родителей Эмилии, кстати. Мама была красивой, из хорошего рода, третий ребёнок, за ней давали богатое приданое. Идеальный брак – с точки зрения здравого смысла.
И мне всегда казалось, что отец относился к нему как к деловому проекту.
…Кто же мог подумать, что ему так не повезёт с наследником?
Наконец я добрался до нужной страницы. Чтобы не испачкать случайно папину вещь, я переписал пропись на листок и вернул книжку на место.
Лаборатория располагалась этажом ниже, между кабинетом и библиотекой. Не знаю, зачем в замке нужна такая огромная лаборатория. Точнее, понятно, что в те времена, когда Драгаард жил полноценной жизнью, она активно использовалась. Здесь готовились снадобья и яды, смешивались и закреплялись краски для рукоделий, которыми славились здешние места. Да мало ли что ещё было востребовано в хозяйстве большого семейства?
Вот когда у меня появятся дети, я обязательно найму хорошего учителя, чтобы их научили зельеварению. Нечего такому богатству простаивать!
Я положил на лабораторный стол листок с рецептом – в знак серьёзности намерений – и прошёлся вдоль стеллажей. Ингредиентов для зелья было нужно немного, и, к счастью, всё обнаружилось. Отлично! Я, по своей безалаберности, в прошлый визит даже не позаботился взглянуть, не нужно ли чего докупить.
Единственное, что меня оправдывало, – внезапность происходившего. Внезапность брака, внезапность отъезда обратно в столицу и из столицы в замок. Все решения были спонтанными и никакому планированию не подлежали. Но всё завершилось удачно.
Завтра вместо пьесы прямо с утра займусь зельем. Одна мысль, что на это потребуется как минимум полдня, пробуждала во мне отчаяние.
…А ещё это было больно. Боль я тоже не любил.
Зато я исполню долг перед супругой и родом!
Это должно было меня воодушевить, но лишь большим грузом упало на плечи.
Мысль о долгах напомнила об обещании, данном Эмилии. Я вернулся наверх, туда, где находились почтовики, и снова сел за стол. Мне казалось странным внезапно проснувшееся любопытство супруги к истории своей семьи. Я, с присущей мне подозрительностью, даже предположил бы, что эта информация как-то связана с тем, что жаждет получить Броквист.
Если бы не одно «но».
Если бы то, что нужно Ларсу, было у Бергена, вся эта афера с вручением мне Эмилии в качестве жены оказалась бы лишним членом уравнения. Но чем бы ни был вызван интерес моей драгоценной супруги, я обещал помочь.
Первое письмо я адресовал королю. Уже можно показаться у него на горизонте. В любом случае скоро возвращаться в столицу. И в кои-то веки не только ему что-то нужно от меня, но и мне – от него. Опять же, следует проведать, как глубокоуважаемый монарх себя чувствует, и вообще, как у нас дела.
Второе письмо я отправил Херберту. Возможно, он что-то слышал о прежней нэйре Берген. Может, в то время, когда я только прибыл ко двору, раздавленный потерей, или позже, когда развлекался в компании принца. Никогда нельзя заранее предугадать, что знает Херберт, потому что мой секретарь может знать что угодно.
Подумав, я написал ещё одно сообщение – нэрру Улле. Сам учитель вряд ли помнил нойлен Солвейг. После возращения из Епрона в столице он находился недолго – отец нанял его в Драгаард. Но, возможно, он напишет что-нибудь интересное о том, что происходило при дворе, или подскажет людей, у которых можно разузнать об этом периоде более подробно.
Вот теперь я мог вернуться к жене и предаться разврату с чувством выполненного долга.
После ужина, будучи в добром расположении духа, я пригласил супругу посидеть у камина в гостиной, настроившись на лёгкую, непринуждённую болтовню. Но вскоре был вынужден признать: беседовать с Эмилией – дело непростое. Вопросы, которые интересовали её, вызывали во мне подозрения. Ну вот к чему благородной нойлен, даже если она с недавних пор нэйра, вопросы про право первой ночи? Совершенно ни к чему! Она про него и знать не должна. И думать на эту тему ей не полагается. Мужчина имеет право на личную жизнь, как всегда убеждал меня его величество. А с селянками – это даже не личная жизнь. Так… Откликнуться на зов природы.
…Совершенно не тот вопрос, который я буду обсуждать с женой!
Тем более всё это осталось в прошлом на уровне юношеских экспериментов.
И вкратце изложено в «Оде ожерелью».
