Он аккуратно промокнул губы салфеткой и поморщился. К краю длинного деревянного стола подсел человек, «просила», как их пренебрежительно именовал Довган, который в подпитии постоянно употреблял в своей речи жаргонный диалект портового отребья. В принципе, в данном случае довольно удачное прозвище, надо признать. Внешне это могли быть совершенно разные люди: от респектабельно одетых господ с драгоценностями на пальцах (фальшивыми), до оборванцев с горящими глазами, не имевших денег даже на выпивку, но имевших, разумеется, «проект» стоимостью в тысячу соверенов. Объединяло этих типчиков как всегда одно: после изложения дела, на котором предлагалось выгодно заработать, следовало незамысловатое предложение вложить немного средств для начала реализации «выгодного» предприятия. Захарис уже достаточно наобщался с подобными индивидуумами в Альбариадасе, чтобы сходу отличить авантюриста от нормального купца. Кстати, еще одним признаком подобных людей было отсутствие знака купеческой Гильдии. У Довгана, несмотря на все его многочисленные недостатки, таковой имелся. Тем не менее, отец учил Захариса никогда не отказывать человеку в беседе лишь по одному его внешнему виду. В этом была своя правда — под лохмотьями оборванца мог скрываться, например, князь или граф, в силу каких-то веских причин, а то и просто из-за эксцентричности, предпочитавший такой наряд. История знала немало случаев, когда купцы сказочно обогащались после общения с такими странными аристократами. Имелись, конечно же, случаи и обратные, «но так или иначе, — учил старик, — никогда не отказывай в беседе незнакомцу, это, быть может, сама судьба стучит в твои двери, просто таким вот странным способом». Ну, что ж поделать, послушаемся отца.
Подсевший незнакомец аристократом не выглядел. Его одежда была грязной и какой-то мятой, борода была всклокочена и Захарис с отвращением углядел в ней несколько крошек. Длинные черные волосы спадали вниз спутанными колтунами. Возраст определить было сложно, но судя по тому, что все зубы были в наличии, вроде бы не старый. «Просила» представился (имя Захарис сразу же забыл) и, попросив разрешения получить бесплатную выпивку за счёт купца, изложил свое дело. Как оказалось, ему принадлежат несметные сокровища, спрятанные не так уж и далеко, просто судьба и стечение обстоятельств мешают ему до них добраться. «Вот сюрприз-то, как же вы все однотипны», — скривился про себя слушатель. Рассказчик продолжал. Если Захарис купит ему местечко на судне до Теяны, то благодетель сразу получит право на половину сокровищ. Купец позволил себе усмехнуться. Снова никакой фантазии, история совершенно шаблонная. Бродяга хочет перебраться на континент за чужой счет. Плата за услугу была совершенно несуразная (половина всех спрятанных денег), кроме того, разбойничья рожа просителя так и говорила о том, что даже добравшись до мифического клада, никто им делиться не собирается и партнер вполне может занять уютное место в яме, как только оттуда будет извлечен сундук. «Да, кстати о разбойниках, как же не вовремя я остался один и без защиты», — подумал Захарис.
— Послушай, милейший, — сказал он спокойно, — допив каф. — Не подумай, что я тебе не верю, но прямо сейчас у меня нет свободных средств, все вложено в товар, так что, рад знакомству, но будь здоров и прощай.
Бродяга, кажется, особенно и не рассчитывал на успех, тем более, он был рад уже халявной выпивке. Поэтому он лишь пожал плечами и сказал:
— Конечно. Дело твое, потом захочешь, да уже поздно будет. Ну, да ладно. Поединок пойдешь смотреть?
— Какой поединок? — удивился Захарис.
— А ты не знаешь? — собеседник явно был польщен, что он обладает интересной информацией, прошедшей мимо купца. — Поединок Правды, представляешь? Какой-то приезжий северянин умудрился перейти дорогу Илаю, сыну вождя Трувальда. Кстати, члену Совета Мудрейших.
— Странно, — сказал Захарис, — я думал дуэли разрешены лишь благородным аристократам и военным.
— Да нет, — грязный бородач хлопнул ладонью по исцарапанной столешнице, — ты не понимаешь, это не дуэль, это поединок!
— Не вижу разницы, — пробормотал Захарис, — впрочем, почему бы и не сходить? День, кажется, всё равно прибыли не принесет.
