— Виноват, извини! — повинился Андрей. — С утра было одно неотложное дело, не успел никого предупредить. Я жутко проголодался, у тебя найдется что-нибудь поесть?
— Сейчас быстро все сделаю, мигом! Ты пока помойся что-ли, и тебе еще надо поговорить с Лаэром, не знаю, когда ты все успеешь!
Андрея внезапно осенило.
— А ты можешь передать ему, что я прошу отложить поединок на один час, у меня есть уважительная причина?
— Могу, но какая причина?
— Скажи всем, что я пойду молить богов о победе в храме Великого Блестящего, буду просить его даровать мне силу и ловкость.
— Оу, — кажется, рот у Ио слегка приоткрылся от удивления. — Могу я пойти с тобой? Я никогда не видела, как чужеземцы просят Тангароа о милости.
— Извини, но нет, это слишком личное. Попроси Лаэра потом зайти за мной, чтобы проводить куда следует. Но вначале я поем.
Андрей нагло соврал и даже не покраснел. Он совершенно не собирался никого ни о чём молить, просто он хотел получить часовую передышку, чтобы лучше восстановиться перед боем. Кроме того, и это было, наверное, даже важнее, он собирался провести небольшую пиар-компанию. Если уж он собирался победить, то следовало извлечь из этого максимум пользы и сделать это так, чтобы это не выглядело совсем уж подозрительно. Дело в том, что по некоторым обмолвкам Аша он подозревал, что инвайдеры захватывали человеческое сознание не просто так. Если он правильно понял, одержимые становились сущностями определенного рода. От всех остальных они отличались в том числе нечеловеческой силой, выносливостью, обладали выдающимися боевыми качествами. Чтобы справиться с одним таким требовалось, как минимум, тридцать человек. Можно представить, если Андрей неожиданно для всех зрителей начнет демонстрировать нечто сверхъестественное, это не сможет не вызвать вопросы. А на такие вопросы следовало иметь заранее подготовленные убедительные ответы. И вообще, надо будет постараться максимально «не отсвечивать». Поэтому, быстро перекусив горячей кашей с пряностями и ягодами, и запив все это горячим кафом, он отправился в храм. Вид при этом он постарался придать себе предельно смиренный и благочестивый, чтобы произвести впечатление на случайно встреченных Детей моря. Странно, но сейчас имидж волновал его больше, чем вероятность проиграть в битве на выживание.
Купец Захарис с самого утра был не в духе. Всего через несколько дней «Морская Зубатка» отходила на континент, а у него до сих пор не набиралось достаточно товара для того, чтобы можно было с выгодой для себя загрузить этот рейс. Нет, конечно, партия богатых одежд и железа из Альбариадаса была продана с прибылью, как он и рассчитывал, но, в то же время, фрахт одного из многочисленных трюмов судна был им оплачен заранее в оба конца, что составляло немаленькую статью расходов. К сожалению, специи, на которые Захарис весьма рассчитывал, были вывезены буквально за неделю до него более расторопными конкурентами, а лекарственные растения еще не вошли в сезон, да он в них и не разбирался, что могло привести к прямым убыткам. Из доступных товаров оставались еще экзотические островные птицы, их перья, да еще прочные канаты из волокна островных лиан, которые весьма охотно использовались флотом из-за их прочности и уменьшенного по сравнению с обычными пеньковыми канатами веса. Канаты он весьма оперативно погрузил, но они заняли лишь четверть необходимого объема, а наловить птиц в таком количестве за несколько дней никто не брался. Что касается пера, то капитан «Морской Зубатки» наотрез отказался принимать этот груз, так как, по его словам, в пере могли водится вредные насекомые, которые могли расползтись по всему судну. Ерундовая отговорка, конечно, мешки с пером всегда можно обработать специальным отваром, но, похоже, капитан просто не хотел заморачиваться ради какого-то купчишки, которого он видит в первый, а возможно и в последний раз. Да, Захарис действительно лишь недавно занялся торговыми операциями, но это ведь не повод для пренебрежительного отношения? Кроме того, Захарис изо всех старался соблюдать основные заповеди, переданные ему отцом в качестве наставлений в этом непростом ремесле, и пытался завязать с капитаном дружеские отношения, поэтому этот отказ был для него весьма обиден.
