Насчёт алкоголя девушка не шутила: бармен в «Стёклах» оказался хорошим, смешивал правильно, не воровал и не разбавлял, и потому модный коктейль «Тёмное озеро», включающий в себя изрядную толику джина, оставлял приятный шум в голове. Изначально Дима предложил спутнице лёгкий «Шумел камыш», однако он показался слишком сладким, и весь вечер Лера тянула «Озеро».
Ройкин не возражал.
И не переставал любоваться чаровницей, соблазнительно наряженной в узенькую маечку и обтягивающие джинсы. На Леру заглядывались все гуляющие в «Стёклах» мужики, однако репутация Ройкина заставляла их держаться в стороне. Во всяком случае — пока, пока алкоголь ещё не добрался до корневых каталогов в их головах, отключив логику и введя вместо неё программу усиления героизма.
— Дима! Пошли воздухом подышим.
— Пошли.
Обняв девчонку за талию, полицейский проводил её на крыльцо и, извинившись, закурил.
— Почему ты извиняешься?
— Мне показалось, что ты не терпишь табачного дыма.
— Ты наблюдательный.
— Я — полицейский.
— Буду иметь в виду.
— Договорились…
Он чуть подался вперёд, она не отпрянула, лишь улыбнулась, и здесь их губы должны были…
Но всё испортил звонок.
В обычном случае, наверное, Дима не обратил бы на него внимания, однако телефон сыграл «Наша служба и опасна, и трудна…», и полицейский, крякнув:
— С работы… — вытащил трубку из кармана: — Ройкин!
А ещё через несколько секунд приобрёл настолько несчастный вид, что стал напоминать кота, у которого не просто отобрали сметану, но и ещё стукнули тапком по голове.
— Надо ехать.
— Что-то случилось? — участливо осведомилась девушка.
Она прекрасно понимала, какие чувства испытывает сейчас её кавалер.
— Труп.
— Труп?!!!
— Да, нынче у нас это редкость. — Ройкин убрал телефон, задумчиво посмотрел на курящих мужиков, большинство которых бросало на Леру заинтересованные взгляды, и предложил: — Я отвезу тебя домой?
— Конечно. — Она улыбнулась. — Без тебя я тут не останусь.
— Спасибо.
Кто-то скажет: «По́шло!» Другой поддержит: «Раскрученные имена!» Третий молча отвернётся, но… Да, каждый из критиков будет по-своему прав, но…
Но Сулир Кумар всё равно любил слушать оперные арии в исполнении «большой тройки». Да, у них были раскрученные имена. Да, они навязли на зубах. Да, их многие не любили, но… Но голоса очаровывали, и Кумар наслаждался каждой взятой певцами нотой.
А для чего ещё слушают музыку?
Архитектор запустил файл с «Паяцами» — дома он наслаждался оперой в специальной комнате, в которой с помощью лучшей аппаратуры и щепотки магии создавался идеальный звук, но в путешествии приходилось довольствоваться динамиками ноутбука — и занялся делами.
— Та-ак, давай посмотрим, что наворотили сегодня наши бравые челы…
Просмотр фотографий и заметок о прошедшем рабочем дне, замечания и указания, сделанные и не сделанные. Проблемы и варианты решений.
Объект Чикильдеевы задумали огромный, по характеристикам сложнейший, квалифицированных рабочих среди тех, кто его возводил, было немного, и потому «косяки» возникали постоянно, в том числе — на ровном месте. Кто-то неправильно прочитал схему, кто-то решил, что лишних десять футов в сторону — пустяк, кто-то привёз не тот песок — каждый подобный просчёт опытный шас подмечал молниеносно и по каждому устраивал громогласный скандал, обрушивая на головы виновных все доступные кары.
И постепенно — о чудо! — «косяков» становилось всё меньше и меньше.
А Чикильдеев-младший, отправленный грозным отцом руководить стройкой, нарадоваться не мог на модного столичного архитектора, который не гнушается «авторским надзором» за строительством, отрабатывая таким образом грандиозный гонорар. А вместе с Анисимом радовались его грозный отец и группа инвесторов из Питера и Москвы, изначально протестовавших против приглашения столь дорогостоящего специалиста.
Эх, знали бы инвесторы, что именно заставляет Кумарского-Небалуева тратить драгоценное время и силы на «авторский надзор», посмотрели бы на него совсем иначе… Но инвесторы не знали. И потому спали спокойно. В смысле — этой проблемы у них не было.
…Не знали деловые люди из двух столиц, что молодой Сулир Кумар был не единственным, но горячо любимым племянником того самого Раджита Кумара, которого в Озёрском уезде, а позже — районе знали как Владимира Раджитовича Кумова, и как Адольфа Самуиловича Кумаревича, и как Зиновия Моисеевича Раджитова… Знали, да не узнавали.
Почти весь XX век упорный Раджит то и дело возвращался к усадьбе графов Озёрских, то на месяц, то на несколько лет, исследовал её вдоль и поперёк, потратив на это огромное количество бесценного времени, но удачи не видел… О чём перед смертью и поведал любимому племяннику — своих детей Раджит завести не удосужился.
«Если я чего об усадьбе не знаю, — прошептал тогда старик, лихорадочно блестя чёрными глазами, — значит, этого нет. Я простучал все стены. Я пробил все перекрытия. Я присутствовал при смене проводки. Я был, когда меняли уличные трубы… Я ставлю копейку против золотого червонца, что в доме тайника нет…»
«Может, его вообще нет?» — попытался отговориться Сулир.
