Он и верил, и не верил дяде. С одной стороны, родственники твёрдо считали Раджита «двинутым», положившим жизнь на ерунду. С другой — если оставить за скобками одержимость тайником фаты Юлии, все остальные действия старика поражали продуманностью и истинно шасским прагматизмом. Он не был сумасшедшим, он просто увлёкся.
«Тайник есть, и в нём лежат рабочие дневники фаты Юлии — необычайно полное и подробное исследование метаморфов. За эти тетрадки, в которых прячутся результаты многолетних исследований, любой Великий Дом заплатит столько золота, сколько весит вся твоя семья…»
«Включая двоюродных дедушек?» — пошутил архитектор.
«Их тоже, — Раджит не принял шутку. — Тёмный Двор торговаться точно не станет. Юля была гением и грезила искусственным выведением метаморфов».
«Но ведь это…»
«Власть, Сулир, огромная власть. Возможность искусственного выведения метаморфов способна изменить ход истории».
«Но разве их можно вывести?»
«Юлия считала, что шансы есть, а Юлию считали гением».
«Почему же навы не исследовали усадьбу?»
«Они исследовали, — пожал плечами старик. — Приехали сразу после гибели фаты, но ничего не нашли. И решили, что моя история — выдумка».
«А на самом деле?»
«Я много говорил с Юлией, — усмехнулся Раджит, откидываясь на подушки. — Я не мог понять, почему молодая фата отвергла блестящие перспективы в Зелёном Доме и уехала в озёрскую глушь… Она действительно любила мужа, этого чела… Но кроме того она надеялась совершить историческое открытие. И это ей почти удалось».
«Почти?»
«Фата стояла на пороге. И тот, кто заполучит её записи, — откроет дверь в будущее».
«Вы верите…»
«В любом случае, сынок, в тайнике Юлии хранятся все сокровища графского рода, — продолжил старик. — Золото, серебро, камни и украшения… Перед революцией фата продала земли, сняла со счетов деньги и обратила бумагу в настоящие ценности. Так что куш хорош и без тетрадок… — Раджит закашлялся. — Я просто хочу, чтобы кто-то продолжил… — Сулир подал старику воды. — Спасибо. — Глоток. — Я обнюхал всё поместье и могу с уверенностью сказать, что если тайник есть, то обнаружить его можно, лишь перекопав территорию вдоль и поперёк…»
Старый Раджит умер через два дня после того разговора. Умер, оставив Сулиру более чем приличное состояние и толстую папку с доскональным отчётом по всем исследованиям усадьбы. Состояние архитектор охотно принял, а вот в историю клада и бесценных тетрадок и верил, и не верил. Навёл справки: действительно, была такая фата Юлия. В самом деле исследовала метаморфов. Да, за её дневники положена награда. Да, их не нашли. Но и не искали особо…
В общем, Сулир о данном дядюшке слове помнил, однако исполнять его не спешил. Делами озёрскими интересовался, но с ленцой, по обязанности, и лишь информация о том, что семейство Чикильдеевых собирается устроить в усадьбе крупный курорт, заставила архитектора действовать.
Он помнил твёрдую убеждённость Раджита: «…обнаружить его можно, лишь перекопав территорию вдоль и поперёк…» И раз уж выпала такая удача, решил воспользоваться моментом.
Выиграть конкурс для Сулира не составило никакого труда — его мастерская была самой титулованной из тех, что подали заявку. Гонорар архитектор указал меньше обыкновенного и вскоре уже пожимал руки Андрею и Анисиму, обещая сделать «настоящую жемчужину». Слово сдержал — проект был выполнен на высочайшем уровне, — и теперь он лично контролировал земляные работы на территории — самые для него интересные.
— Та-ак… Северный сектор можно исключить… — пробормотал Сулир, разглядывая обновлённую схему строительной площадки. — Если тайник остался здесь, то я съем свой бумажник… — И тут же поправился: — Пустой, разумеется, пустой…
Потому что ни один здравомыслящий шас не станет есть деньги.
Земляные работы в Северном секторе были в разгаре, сегодня экскаваторы раскопали последние траншеи, и не осталось ни одной площадки, на которой мог бы уместиться схрон. Примерно пятую часть территории можно считать исследованной.
«Прораб обещал управиться до ноября. — Сулир улыбнулся. — Что ж, осталось недолго. А после поручу „авторский надзор“ третьему помощнику пятого чертёжника и займусь настоящим делом…»
Данное дяде слово будет исполнено, и даже Спящий — если когда-нибудь проснётся, разумеется, — не сможет придраться к архитектору.
А несколько месяцев в провинции скоро забудутся, как страшный сон…
Довольный Сулир набрал на гостиничном телефоне номер круглосуточного обслуживания, заказал лёгкий ужин — он давно, ещё в нищей юности, привык есть по ночам, сидя над проектами, — и широко улыбнулся знакомой уже официантке:
— Как ваше колено, Зинаида Аркадьевна?
— Ещё побаливает, — вздохнула женщина. — Но ваша мазь — чудо.
— Не моя, а моей бабушки, — поднял указательный палец шас.
— Дай Бог ей здоровья.
Бабушка Сулира, разумеется, давным-давно упокоилась, а мучившейся с суставом женщине архитектор подбросил продукцию эрлийцев — лучших на Земле врачей, — мелкое нарушение режима секретности Кодексом не осуждалось, зато помогало наладить отношения с кем угодно.
— Слышали сирены под окнами, Сулейман Израилович?
