Стаська рыбачка, но природу она чтит, а браконьеров не любит и когда возле села появляются лиходеи она не может остаться в стороне, ведь девушка как и ее сестры совсем не те кем кажутся.
Подпрыгивая на кочках, видавшая виды «Нива» подъехала к маленькой пристани, прячущейся в камышах. Устало урчащий мотор замолк, радуясь передышке. Из машины выскочила девушка. На ходу поправляя рыжие кудри, выбившиеся из-под белой косынки, и оглядевшись, крикнула:
— Стаська!
В тот же миг на причал выбралась худенькая девчонка в светлом топе и рваных шортах и махнула рукой:
— Наська, чего вопишь и Реку будоражишь? Здесь я.
— Здесь она, — передразнила её сестра. — А товар мой где?
— Вон, в бадьях, — Стаська кивнула на бочки, стоящие у причала. — Всё, что есть.
Наська наклонилась над бадьёй с серебристыми рыбешками, а после недоумённо взглянула на сестрёнку:
— Стаська, а раки-то где?
— Нету сегодня, — отмахнулась та. — Без них как-нибудь.
— Ну как это нет? Ну как нету-то! — засуетилась Наська. — У меня же покупатели ждут! Стась, ну как так-то?
Стаська, тонконогим кузнечиком, скакнула в лодку, качающуюся на воде, и, достав оттуда три пустых ловушки, потрясла ими в воздухе:
— Вот так, Наська, видишь? Глупые раки кончились, а умные не самоубийцы.
— А ты их обмани, — настаивала Наська, недовольно морща нос.
— Это только ты своих клиентов дуришь, — фыркнула Стаська и, передразнивая сестру, произнесла нарочито, растягивая гласные: — Рыыыыбка, окунёёёёёк, второй свежеееестиии. Тьфу! Всяк знает, что свежесть у рыбы бывает одна-единственная. На что ты рассчитываешь, а, Насть?
— На базаре два дурака: один продаёт, другой покупает, — отмахнулась та. — Ты давай не учи меня, как торговать, а лучше к завтрашнему дню раков налови, да побольше. И щучек штук пять хотя бы. А уж если сома возьмёшь…
— И не проси, — рассердилась Стаська, скрещивая на груди руки. — Сома трогать не буду. Пущай твои завсегдатаи других ловцов ищут. Я — пас.
— Что ж ты такая поперечная? — скривилась рыжая. — Я на машине по жаре катаюсь, как в печке, а ты даже поднапрячься не желаешь! Забыла, что ли? Рыбалка — дело семейное!
— Это я-то забыла? — обомлела Стаська. — Я? А что ж ты Натуське это не говоришь? Та вообще умотала в город, устроилась там в тёплое местечко и знай теперь перед зрителями кривляется! Вертихвостка!
— Натаська нам деньги шлёт, — оборвала сестру Наська. — Вон мы какие хоромы отстроили. Так, глядишь, и впрямь хотель откроем — будут к нам туристы приезжать, на красоты местные любоваться. А я их свежей рыбкой кормить стану. — Наська мечтательно зажмурилась, но тут же строго взглянула на сестру. — Ладно, поеду я, пока улов не стух. А ты давай поуди ещё. Всё равно тебе заняться нечем, а рыбалка — дело благородное.
Закрыв багажник старенькой синей «Нивы», Наська плюхнулась за руль, хлопнув дверью. Но прежде чем уехать, высунулась из окошка и крикнула:
— К моему приезду бассейн помой да воды набери! Жара жуткая, кожу жжёт, сил нет. Окунуться хочется.
— Чем тебе речка плоха? — удивилась Стаська. — Приезжай да плавай.
— Вот ещё! Будет от меня потом тиной разить, — фыркнула Наська и повернула ключ. Мотор нехотя заурчал, предвидя дальнюю дорогу. Обдав вонючим облаком маленькую пристань, машина двинулась вперёд. Стаська скорчила рожу вслед автомобилю. Показала язык сестре, пока та не видит, и вернулась к лодке. Скинув в неё ловушки, удочки и прочие рыболовные снасти, девчонка устало села на прогретые солнцем доски и, опустив ноги в воду, побултыхала ими.
— Тиной ей воняет! Ишь, разнежилась, — проворчала она. Потом подумала о Натаське, представила, как та ныряет, ловит восхищённые взгляды, колышет воду своими длинными светлыми косами. — Вертихвостка, — ещё раз буркнула Стаська, взъерошила пальцами коротко стриженые волосы и, оттолкнувшись от причала, легко скользнула в речку, разом преображаясь. Тощие ноги мигом превратились в мощный хвост, и русалка скрылась в глубине.
День ещё только занимался, и стрекозы, дрожащие над водной гладью, взвились вверх, не смея мешать русалке рыбачить в родной стихии.
Однако рыбалка не задалась. Караси и плотвички спешили убраться, спрятаться от добытчицы. Хитрый налим притаился под корягой, а пёстрые щучки уплыли дальше по течению. Чуя, что лова не будет, Стаська вернулась к лодке, бросила в неё пустой садок, но не стала выходить из воды. Вместо этого она вновь нырнула в реку и поплыла в сторону омута.
В глубокой воде чувствовались холодные токи, и Стаська то погружалась в них, то выныривала ближе к поверхности. Каждая коряга, каждый камень были ей тут знакомы. Она двигалась неспешно, оплывая косяки мелкой рыбешки и густые заросли водорослей. Изредка задевая хвостом донный песок, и тот взвивался, повинуясь движению её плавников.
В омуте жил дядька-сом, который век вековал в своей яме под топляком. Наська говорила, что он туда приплыл ещё при царе Горохе, но Стаська этому не особо верила — хотя бы потому, что такого царя на Руси отродясь не было.