Здесь прежде всего нам, наверное, и нужно искать причину «омужичивания» женщины, а не в соединении двух работ, как мы все пытаемся еще себя убеждать. Лишнее доказательство тому — результаты социологических опросов той части юных дев и молодых людей, что еще не взвалили на себя тяжесть двух служб. Анкеты показали, что многие из опрошенных самое высокое нравственное и гражданское понятие — «хорошая мать» — выводят за черту важнейших человеческих достоинств. Вот что должно нас особенно беспокоить.
Что же в перспективе? Опять адресуюсь к ученому.
«Многие американские и западноевропейские социологи и психологи предсказывают, что мужские и женские социальные роли в перспективе будут абсолютно одинаковы. Лично я в это не верю. Пусть реальные возможности обоих полов оказались гораздо пластичней и шире, чем думали раньше. Из этого еще не следует, что половое разделение труда вообще лишено биологических оснований»[19].
И дальше философ, по сути, высказывает ту же уверенность «все равно», что никакие социальные перемены не отменят особенности биологического цикла женщины, ее материнских функций и всего того, что мы именуем идеалом женственности. Но из этого делается тем не менее вывод о необходимости соблюдения различий в воспитании девочек и мальчиков.
Таков диалектический подход к решению сложной, запутанной проблемы: с пониманием, бережностью относиться ко всему, что заложила в нас мать-природа, не крушить и ломать ее в угоду временному преуспеванию, но и не полагаться целиком на нее одну, осмысленно развивать то, что признается особым достоинством пола и личности.
Впрочем, мы уже спохватились. И тревогу вызвала не только снизившаяся рождаемость и огрубление жен, но и острая нехватка «женского начала» как в семейных, так и во внедомашних отношениях. Чего всем нам больше всего хочется видеть не только в близких людях, но и в сослуживцах, соседях? Да все того же: доброты, сочувствия, терпимости, самоотверженности…
И вот ведь что любопытно. Складывается впечатление, будто природа включает свой «аварийный запас». Словно для сохранения этического и эмоционального баланса мужчины все чаще обнаруживают эти самые «немужские свойства», вызывая порой недовольство жен-«эмансипе», которые дразнят их бабами, размазнями, слюнтяями и тому подобными обидными кличками. Ну чем не парадокс: сами жаждут приравняться во всем с мужчинами, но никак не согласны, чтобы мужчины действительно оказались с ними ровнями. Как прикажете разрешить это противоречие?
Испугавшись очевидной «феминизации» юношей, публицисты и социологи призывают пап решительно включаться в дело воспитания сыновей. Кстати, социолог, отрицавший пользу подготовки девочек к семейным обязанностям, тем не менее сам ратует за мужское воспитание мальчишек. Это противоречие очень показательно. Пока что мало кто осознает: нельзя вырастить мужчину, если не растить из девочки женщину, и наоборот. До той поры, пока мы не распределим между собой социальные роли на работе и дома, мы будем растить усредненное существо, которому неведомы собственные особенности и жизненное назначение. Что мы, увы, и делаем нередко. А расплачиваются за это «дети ошибок трудных».
…Непреклонные юридические законы не считают неведение оправданием. И порой за огрехи воспитателей, просветителей, советчиков неумелых, платят их подопечные ценой, более дорогой, чем развод и несостоявшееся семейное благополучие. Приглашаю вас на уголовный процесс. Участниками его были юноши и девушки. Вчерашние приятели, члены одного малого сообщества, они в те дни стали по две стороны весов Фемиды. Одни — юноши-ответчики, подсудимые; другие — девушки-потерпевшие, истицы. Истицы, которые сами ничего у правосудия не искали. И не считали «ответчиков» виноватыми перед собой или законом. Подсудимые привлекались за одно из тягчайших преступлений — изнасилование.
Автор газетной заметки, откуда взята эта история, член Курганского суда П. Агашин[20], не обнаружил ни у свидетельниц случившегося, ни у потерпевших угрызений совести или гнева против насильников.
«Кажется даже, что для них жертва обстоятельств не потерпевшая, а подсудимый, вслед которому прослезились подружки, когда конвой уводил осужденного».
Однако если вникнуть в суть происходившего, то можно признать реакцию девушек более естественной, чем удивление члена суда.
