Российские крестьянки, жены ремесленников, мелких торговцев делили со своими мужьями все тяготы по добыванию средств к существованию, не отходя далеко от плиты и корыта. А жены рабочих нередко сами шли на заводы и фабрики либо пополняли штаты господской обслуги: становились прачками, кухарками, швеями. Только те, у кого семеро по лавкам ребятишек сидело, оставались дома, и то нанимались на поденщину.

Не знали забот и труда лишь представительницы верхушек разных слоев населения. Прежде всего состоятельные аристократки, и то не все, а с определенным отношением к жизненным ценностям и радостям. Вот им присущ был тот тип поведения, который нынче получил название «эмансипе»: домом они не занимались, детей не рожали, а если и производили на свет одного-двух, то целиком передавали на попечение наемным воспитателям и учителям.

«Одним из самых нелепых представлений, унаследованных нами от эпохи просвещения XVIII века, является мнение, будто бы в начале развития общества женщина была рабыней мужчины… Разделение труда между обоими полами обусловливается не положением женщины в обществе, а совсем другими причинами. Народы, у которых женщины должны работать гораздо больше, чем им полагается по нашим представлениям, часто питают к женщинам гораздо больше подлинного уважения, чем наши европейцы. Дама эпохи цивилизации, окруженная кажущимся почтением и чуждая всякому действительному труду, занимает бесконечно более низкое общественное положение, чем выполняющая тяжелый труд… которая считалась у своего народа действительной дамой… да по характеру своего положения и была ею» (подчеркнуто мной. — Т. А.).

Так писал Ф. Энгельс в своем классическом труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства»[15]. Тяжелая работа никак не мешала женщине древности быть «действительной дамой». Более того, женщины некоторых племен американских индейцев, о которых тоже говорилось в книге как об истинных леди, не отходя от очага и не подменяя мужей на охоте, вершили основные дела своего племени вплоть до смещения его вождей, не теряя при этом подлинно женских свойств натуры, как и английские пролетарки конца XIX века.

Если обратиться к современной демографической науке, то окажется: первая страна, обнаружившая тенденцию к эмансипации женщин и к снижению рождаемости, была Франция, в которой процесс этот начался два века назад, задолго до индустриализации ее хозяйства и вовлечения женщины в промышленное производство. Одной из причин такого явления авторитетные исследователи называют «распространение в обществе рациональных, светских взглядов»[16], являющихся характерной чертой предреволюционной и революционной Франции. И вообще вывести прямую зависимость экономического развития, степени равноправия и уровня рождаемости в разных странах не удается. В одних «процесс промышленного развития значительно опередил снижение брачной рождаемости», а в других «интенсивное снижение рождаемости предшествовало активной индустриализации»[17].

В том, что важнейшую роль в поведении женщины в нашей стране и в нынешнее время играют психологические факторы, можно убедиться, побывав на преимущественно женском ткацком производстве в Средней Азии. Стоит опросить работниц разных национальностей, стоящих за одинаковыми станками, выполняющих одну и ту же работу, у кого сколько детей, как складываются отношения в семье, с мужьями, и станет ясно, что главное различие строится на мировоззренческой, воспитательной, этической основе. И получается: у рядом работающих женщин разное количество детей; у одних много, у других мало, у третьей нет никого.

Перейти на страницу:

Похожие книги