Дверь отворилась почти сразу, стоило только ее едва ощутимо толкнуть вперед, и Итачи тут же очутился в совершенно другом мире. Эта комната настолько отличалась от остальных комнат дома, что казалось, будто ты действительно попадаешь в другую Вселенную. Ноги оказались на мягком ворсистом ковре, а в глазах рябило от множества всевозможных вещей, валявшихся здесь где попало. Сама комната была обставлена современно и богато, как и у всех подростков, у которых имеются обеспеченные родители. Взору тут же предстала аккуратно застеленная одноместная кровать с неброским постельным бельем в серых тонах. На ней валялись маленькие подушки такого же серого или синего цвета, некоторые даже были раскиданы по полу. Над спальным местом возвышались полки, плавно переходящие в два небольших открытых шкафчика по бокам от кровати. Наверху располагалась стереосистема, маленькая, но мощная, Итачи не понаслышке знал об этом, а шкафы битком были забиты всевозможными дисками с названиями песен и альбомами любимых групп Саске. Некоторые были знакомы Итачи, что-что, а вот рок-музыку он любил, правда не так фанатично ею увлекался, как Саске. Младший брат даже захотел на один из своих дней рождения бас-гитару, и, как было всегда, родители не смогли отказать своему сыну. Этот забытый и покинутый музыкальный инструмент сейчас был кинут в углу. А ведь у Саске действительно отлично получалось играть. Если бы он продолжил, возможно, что смог бы получить карьеру музыканта. Успешного музыканта, в этом Итачи не сомневался. Рядом с гитарой был небрежно брошен школьный рюкзак, также позабытый своим владельцем, а на письменном столе напротив кровати в огромном беспорядке валялись книги, ручки и карандаши, кое-где пакетики из-под чипсов и фантики от конфет, было видно, что младшего Учиху не сильно волновала его учеба. Хотя тут же сверху на полочке были выставлены, словно напоказ, кубки и различные награды. Саске ведь когда-то все-таки учился, и учился хорошо. Но сейчас эти столь необходимые ранее родителям золотистые награды, прикрывающие плакаты с голыми барышнями, были никому не нужны.... Они больше не имели значения.
Все стены в комнате были завешаны плакатами: на многих из них были изображены странные незнакомые Итачи люди, которые выглядели, мягко сказать, угрожающе. То они жутко улыбались, или же с сумасшедшим взглядом орали в микрофон, то делали такие вещи на сцене, что скромному Итачи стало даже немного не по себе. Некоторые плакаты изображали полуобнаженных женщин, как Итачи уже успел заметить, но больше всего плакатов было с ястребами. Красивые гордые птицы, распрямив крылья, взирали с картинок на Учиху с высокомерным самолюбивым взглядом. Саске полюбил ястребов, еще когда был совсем маленьким. Он увидел этих хищных птиц в зоопарке, и потом постоянно восхищался их красотой. А с недавних пор ястреб стал для подростка символом, олицетворяющим свободу и независимость.
В комнате было темно, на улице шел дождь, а включать свет Итачи не хотел. Кровать Саске была аккуратно застелена. Старший Учиха присел на нее, боясь сделать что-то не так. Итачи чувствовал себя лишним в этой комнате, которая буквально всем своим видом показывала агрессию к незнакомцу. Как будто если он случайно что-то заденет или сдвинет, то вещи мгновенно начнут огрызаться, имитируя поведение его младшего брата. Саске не любил, когда нарушают его личное пространство и входят в его комнату, и для родителей это было что-то вроде табу: комната Саске под запретом, а сам Итачи очень редко появлялся здесь и слишком поздно узнал об этом странном поведении брата.
Странно, здесь все было брошено, небрежно скинуто на время: рядом со шкафом валялся случайно выпавший, вероятно, с другими вещами носок, на полу были разбросаны всякие мелкие предметы, а на тумбочке возле открытого настежь окна за кроватью лежала наполовину использованная пачка сигарет. Казалось, что Саске просто в очередной раз сбежал к своей банде, а через несколько часов вернётся домой. Итачи улыбнулся. Младший брат наверняка будет очень раздражен присутствием в его комнате старшего.
...Убирайся! Ненавижу тебя! Ненавижу!...
Итачи схватился руками за свою голову.
«О чем я только думаю? Саске не придет. Он больше никогда сюда не придет. Он мертв, слышишь, Итачи?? – сказал он самому себе эту горькую правду. – Мертв. Ты не смог сберечь самое дорогое, что имел. И тебе с этим жить. Жить с осознанием того, что последнее, что сказал тебе твой самый любимый младший братишка, были слова ненависти».
Он раз за разом прокручивал у себя в голове тот момент и раз за разом корил себя мыслью, что останови он тогда Саске, успокой его истерику – и ничего бы не случилось. Всего можно было избежать. Как он допустил такое? Саске всегда был для него самым важным человеком в жизни.