– Бля, он позвонил так неожиданно и сказал, чтоб мы вдвоем с этим пьяницей, – Кидомару махнул рукой на шатающегося Джиробо, – сюда тащили свои задницы. А этот жирдяй дрыхнет на диване. Бля, мне пришлось его будить.
– И как это тебе удалось? – заинтересовался Саске, потому что разбудить Джиробо, когда тот еще и в стельку пьян, было почти невозможно.
– Бля, а что не видно? – указал на синяк Кидомару, и тут же улыбнулся как черт. – Зато этот момент я запомню надолго.
– Я тоже запомню и никогда тебе его не прощу, – будничным голосом пообещал ему Джиробо.
– Что ты с ним сделал? – это уже спросили близнецы.
– Наш скромненький Джиробо, который за всю свою жизнь якобы и слова матерного не сказанул, матюгался такими словами, какие я даже, бля, не знаю. А стоило всего лишь вылить на его многострадальную башку ледяную воду, – под конец Кидомару не удержался и заржал пуще прежнего. К нему присоединились и все остальные.
– Веселитесь, ребятки – вышел из клуба Кимимаро в обнимку с Таюей. – Все собрались?
– Ну, колись, что у тебя за идея, брат?
– Как тебе, Сас, такое предложение: не хочешь посетить свои похороны, а?
====== Глава 4: Боль ======
Машина Итачи почти бесшумно въехала на территорию особняка Учих и остановилась прямо возле главного входа в дом. Прошло несколько минут, а владелец автомобиля все еще не пытался из него выйти. Итачи даже не отрывал руки от руля, он сидел на месте водителя и совершенно не двигался, смотря в одну точку перед собой почти стеклянным взглядом. Если присмотреться, можно было заметить, что его руки бьет мелкая дрожь.
Решительно выдохнув, юноша открыл дверцу машины, вышел из автомобиля и по сырой от недавнего дождя тропинке прошел к дому.
Он даже не успел захлопнуть входную дверь, а к нему тут же из зала выбежала на встречу мать. Точнее, она ждала совсем не его.
– А, Итачи, это ты, – пытаясь скрыть разочарование в голосе, проговорила Микото почти неслышно. И повернулась обратно, больше не сказав ни слова старшему сыну.
Итачи понимающе опустил голову и последовал за ней. Ему было известно, кого на самом деле ждала мать, так и не смирившаяся с тем... известием. Она все еще не хотела верить, что ее младший сын больше никогда не зайдет в двери их дома, она все еще надеялась...
Они прошли в гостиную, после чего мать остановилась прямо на пороге, сложив руки в замок, просто от того, что не знала, куда их еще деть. Рядом, в нескольких шагах впереди, стоял к ним спиной отец. Итачи не стал ничего говорить и просто прокашлялся, привлекая к себе внимание.
– Значит, все в сборе. Теперь мы можем ехать, – сказал после этого Фугаку, даже не повернувшись к сыну и жене.
Все промолчали, и эта напряженная тишина была ужасно угнетающей, как будто стены дома давили на его обитателей. Плечи Фугаку были напряжены, как никогда, а в глазах матери как будто померк свет. Взгляд был пустым и сухим, за эту неделю она выплакала столько слез, что сил больше на рыдания у нее совсем не оставалось.
Она узнала обо всем по телефону. Отец не хотел звонить сам, думал, что жене лучше сообщить об этом с глазу на глаз. Но не ответить на мамин звонок не смог, не хотел ее волновать неизвестностью. На вопрос: «Что с Саске?», он вынужден был сказать правду.
Узнав обо всем, мама выронила телефон.
Сам Итачи тогда мало что соображал. Они прибыли на какую-то заправку, а точнее на то место, что от нее осталось. Полицейские сказали, что пламя горело очень долго, а пожарных вызвали только под утро, когда от заправки почти ничего не осталось. Как и от самой машины, послужившей причиной взрыва. Как и от Саске...
Флэшбек
(Мысли Итачи выделены курсивом)
– Мы точно не уверены, но вероятность того, что Учиха Саске находился в машине во время взрыва, составляет примерно 90 процентов. Примите мои соболезнования.
Что?.............
Первым желанием Итачи, как ни странно, было рассмеяться такому заявлению. Это же нелепо, верно? Смешно. Такого не могло произойти. Ведь не могло же? Только не с ними. Нет. Хк... Что за бред? Какой-то несуразный бред. Но...
Взгляд полицейского был сочувствующим и понимающим.
Почему?... Почему он так смотрит? Зачем он так на меня смотрит? Мне не нужно его сочувствие. Не нужно! Ведь Саске жив. Он не мог там умереть. Не мог! Это же...Нет...нетнетнет. Нет.
НЕТ!
Кажется, он даже прокричал это вслух, по крайне мере все присутствующие здесь обернулись на него. И опять за этим последовал их сочувствующий взгляд.
Что они себе возомнили!
Пускай прекратят! Мне не нужно сочувствие, оно не нужно, не нужно, потому что Саске жив. Он жив, он же жив, правда? Это просто... розыгрыш... Нет, кошмар! Просто ночной кошмар. Саске... он же... Это все их бестолковость!Эти полицейские, они не могут... они ничего не понимают! Решили так избавиться от ответственности? Не захотели разбираться в этом деле и сказали, что виновники аварии сами же и умерли в той проклятой машине! Они ничего не понимают! Ничего!
Саске жив!!!
Он же не мог...?