Из легких будто отобрали весь запас кислорода, вздохнуть не получалось совсем, а сердце внутри разорвалось на мелкие кусочки, принося колкую, невероятную боль.
Он не поверил. Он отказывался в это верить! Он не мог. Это было слишком невозможным, слишком ужасным, слишком... Эмоции побороли все связные мысли в голове. Он взорвался криком на полицейских, обвинял в безалаберности, в невнимательности, обвинял всех! Кричал громко и со злостью, яростно отбивался от тех, кто пытался его успокоить. Потому что...
Потому что Саске просто не мог умереть! Это же Саске, младший братишка, тот, который смешно надувал щечки, когда обижался, если Итачи отказывался с ним поиграть, и тот, который мило краснел от похвалы и заливисто смеялся во время их игр в детстве. Младший брат, благополучие которого волновало Итачи больше всего на свете. Младший брат, который был... Он был...
Стоп! Почему «был»? Нет, он есть! Он не умер, не мог умереть... не мог... Пожалуйста, пожалуйста, хоть бы он был жив! Умоляю, пусть он не умер. Пусть все это окажется каким-то кошмаром, пусть... прошу!
Саске...
Гнев сменился ужасом, полнейшим шоком, хотелось кричать, рвать на себе волосы, падать на колени, потому что ноги уже совсем не могли выдержать его вес, кричать до потери голоса, кричать и выть от ужасной, непереносимой боли в сердце. Осознания того, что его младший братишка мертв, оно просто убивало все живое в душе Итачи.
Господи, почему так больно?
Этого не могло случиться!! Руки дрожали, а дышать все не получалось. Итачи широко открывал рот, но воздуха все равно не хватало, будто незримая тяжесть в груди сдавила легкие, до хруста сжимая их в свои объятия. Кто-то рядом сказал, что ему нужна помощь, но он послал всех медиков куда подальше так громко, что к нему потом опасались подходить даже на метр. И опять никто не сказал ему ни слова за такое поведение. Он не понимал, что вокруг происходит, чей это голос рядом, что он сам делает? Сидит? Стоит? Лежит? Мир крутился перед глазами, а в ушах звенело. Вокруг как будто дрожала вся земля, или это дрожал он сам от ужаса и осознания неизбежного? В голове раз за разом вертелось одно лишь слово: “Нет!” И Итачи сам не понял, в какой именно момент начал произносить его в слух. Кажется, он даже кричал это.
Так не могло произойти!! Только не с ними! Только не с Саске! Почему? За что? Почему это произошло с ним? Нет! Почему именно он? Почему он? Ненетнетнетнет... Этого не могло случиться... Я не могу это вынести! Слишком больно, слишком неправильно. Саске не должен был умереть. Саске, малыш, как? Я не могу, не могу это принять!
На глаза попались останки сгоревшей машины, и Итачи с сумасшедшим взглядом направился туда. Кто-то схватил его за плечи, и тогда юноша, не зная, что именно он делает, попытался отбиться от этих рук.
– Итачи, хватит!! – это был отец. – Уймись.
– Ты не понимаешь, – говорить было больно, наверное, он на самом деле кричал, из-за чего и сорвал себе голос, – не понимаешь. Он не мог... не мог... не мог там быть... нет... Это не он...не он...
– Итачи, доказательства говорят об обратном! – зачем его встряхнули? Мир и без того никак не мог перестать двигаться...
– Какие... какие к черту доказательства??? – лицо отца двоилось и расплывалось от застилающей пелены слез перед глазами. В какой момент он начал плакать?
– Сейчас ты не в силах воспринимать информацию, тебе необходимо...
– Какие. К черту. Доказательства? – а теперь Итачи уже сам держал отца за грудки.
Выражение глаз Фугаку было тоже сочувствующим, что взбесило его еще больше.
Очнись, отец! Очнись, пожалуйста, неужели ты веришь, что Саске мертв? Ты так легко поверил? Почему ты поверил?
– Камера в нескольких километрах отсюда засняла летевшую на бешенной скорости машину. На фото отчетливо виден Саске, поэтому мы точно знаем, что в джипе был он, и еще... – отец показал целлофановый пакет, в котором лежал до боли знакомый кулон. – Узнаешь? Это улика, и на руки бы мне ее никто не отдал, но я все же добился того, что...
Остальных слов отца Итачи уже не слышал. Он в дрожащих руках держал серебряный кулон с двумя расправленными крыльями. Кулон Саске, который тот бы никогда не оставил без необходимости. Это было его любимое украшение.
Итачи крепко сжал в руках кулон, а из глаз морем хлынули слезы. Ноги подкосились и юноша тяжело обрушился на колени. Мир для него с громким треском раскололся на маленькие осколки, один из которых прочно врезался в сердце, и Итачи отчетливо осознал, что умирает... Вместе с братом угасла и его собственная жизнь.
Конец флэшбека
– Отец, может, уже пора? – спросил Итачи, он хотел этим скорее нарушить напряженную тишину, чем на самом деле поторопить родителей. Ему самому ехать на кладбище совсем не хотелось. Но это было... необходимостью.
– Да, мы должны идти, – согласился с ним Фугаку, подходя к матери, – я все еще не верю, что это происходит с нами.
– Не веришь? – переспросила его Микото.
И Итачи с удивлением взглянул на мать, потому что голос, которым она произнесла эту фразу, совсем не походил на ее собственный.