После его смерти — маленький дом, в котором всегда звенит заразительный смех, ящики, забитые лапшой быстрого приготовления, попкорн из микроволновки. Вот Шарлотта устало валится на ротанговую кушетку: она целый день показывала недвижимость потенциальным покупателям, и с ней обращались как с грязью. Реган приносила ей прохладительные напитки, а Корд ложился поперек кушетки, слушая рассказы матери. Ли то впархивала, то выпархивала из комнаты с накрученным на руку телефонным шнуром. Она вечно куда-то собиралась, красила губы блеском, который пах аптекой.
Ли воспринимала их всех как данность, даже не понимая, как сильно в них нуждается. Она уехала при первой же возможности, считая их всех обузой.
И она хотела умереть. На телефоне кого-то из пассажиров оказалась камера с высоким разрешением, и он снял видео, как она стоит на краю балкона. Этот фильм о попытке самоубийства сделал ее звездой. Видео залили на
А ведь именно об этом, будучи ребенком, она и мечтала длинными летними днями: о громкой славе, о вспышках фотокамер, когда она выходит из своего голливудского дома, о портретах на обложках журналов и, наконец, о больших ролях в кино, которые ей и стали предлагать через несколько месяцев после ее дебюта в реалити-шоу под названием «Один из вас полюбит меня».
В том видео Ли стоит на краю балкона огромного круизного лайнера: над ней простерлось испанское небо, а внизу истерят пассажиры. Шикарная, незабвенная, босоногая Ли в золотистом платье. Охваченная отчаяньем, которое позднее диагностируют как пуэрперальный психоз[158]. Ее волосы бьются на ветру, тушь размазана по лицу. Она стоит и вопит что есть силы: «Я просто хотела, чтобы хоть кто-то из вас любил меня!»
Музей, расположенный в готическом квартале Барселоны, притулился в старинном дворике-патио.
— Нужно занять очередь, — сказал Парос.
Как и обещано, он поджидал ее тут. На нем была фермерская одежда, но это ничего. Если их роман продолжится, они поедут в «Хилтон-Хед», и там Шарлотта поведет его на шопинг. Парос будет выглядеть просто шикарно в лоферах и в штанах от
Шарлотта с детьми пробыли в Барселоне три недели, сняв квартиру через
— Тебя не уволят за шашни с бывшей пассажиркой? — кокетливо спросила Шарлотта.
— В глубине души я этого даже хочу, — ответил Парос.
Шарлотта прижала руку к груди. Неужели их желания совпадают?
Парос поцеловал ее в лоб. Они встали в конец очереди, что тянулась змейкой до самого входа в музей. Шарлотта подумала про себя, что его поцелуй был весьма галантен. И еще ей нравился его серебряный зажим для банкнот. Уинстон, например, вечно трясся над каждой бумажкой в своем портмоне.
Голые кирпичные стены музея создавали впечатление, будто они попали в бункер. С помощью путеводителя и двух экскурсоводов Шарлотта наконец нашла «Обнаженную на кушетке». Она замерла перед произведением искусства, на которое вдохновила художника. В картине, написанной в пурпурно-красных тонах, казалось, пульсировала сама жизнь. Лицо женщины оставалось в тени, а центром композиции являлась ее грудь. У Шарлотты и впрямь была шикарная грудь. Но эта женщина была вся открыта, словно предлагая себя миру — чтобы ею наслаждались, смаковали, поглощали.
— Это и в самом деле ты? — спросил Парос.
Она удивленно повернулась к нему.
— Я слышал о твоем эссе, — сказал Парос. — Мой товарищ Йонас работает в баре при театре, и он слушал тебя в тот вечер. Говорит, тебя приняли как звезду.
Шарлотта покраснела и снова взглянула на картину.
— Да, полагаю, это я, — сказала она. — Та, которой была когда-то.
Ей было жаль девушку, с которой писали эту картину, и вместе с сожалением о себе прежней она была рада, что прошла такой большой путь — вырастила детей, привезла их в Европу и встретила возлюбленного, вместе с которым может насладиться Барселоной. Когда художник поступил так с ней, она еще не была настоящей женщиной. Она стала ею только теперь.
Какое-то время они ходили, осматривая картины, а потом Парос притянул Шарлотту к себе. Она чувствовала его всего — от ног до макушки. Какое счастье, что она нашла его и позволила себе, чтобы и он нашел ее.
— Так не хочется расставаться, — сказал Парос, касаясь губами ее волос.
Шарлотта промолчала. Что она могла ответить на это? Предложить ему —
— Поцелуй меня, — сказала Шарлотта.
И он так и сделал.
