Семейный круиз полностью

Как и присоветовала Минни, Шарлотта встретила Пароса в ночной рубашке. Когда она распахнула перед ним дверь, глаза его расширились от удивления.

— О, Шарлотта, — сказал он.

— Привет.

— Как вы прекрасны, — сказал он.

— Благодарю. Не желаете ли войти?

— Да, конечно, — сказал Парос.

Шарлотта задернула занавески, выдернула из розетки телефонный шнур и настроила радио на мелодичный джаз.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — сказала она, становясь все смелее и смелее. Что это за наглая штучка? Это же Шарлотта, да!

— Почту за честь, — сказал Парос и приглушил свет. — Прилягте.

— Ой, — сказала Шарлотта, охотно выполнив его распоряжение. — Мы не слишком быстро продвигаемся?

— Ваши желания совпадают с моими, — ответил Парос.

— Слишком большой был перерыв… — Шарлотта вдруг занервничала.

— И у меня тоже, — сказал Парос.

— Так зачем тогда откладывать? — сказала Шарлотта.

— Совершенно незачем, — сказал Парос.

— Тогда приступим, — сказала Шарлотта.

Он прилег рядом и покрыл поцелуями ее лицо, губы, шею.

— Ты вся — благоухание, — сказал Парос. Это было как в сказке. Вся благоухание?

Он прокладывал дорожку поцелуев к ее грудной клетке, к ее впалому животу и бедрам. Губы его были горячи, и каждый поцелуй расходился по телу словно разряд тока.

— Боже, — сказала Шарлотта.

Он поднял на нее глаза.

— Нет? — спросил он.

— Да, — сказала Шарлотта. И тогда он прикоснулся ртом к ее самому сокровенному месту. Это были страх и восторг одновременно, когда ее плоть затрепетала, как это случилось с ней не более одного-двух раз в жизни, и этот трепет нарастал, набирая силу.

— О боже, — вздохнула Шарлотта. Мозг ее отключился.

Мощная волна прокатилась по ней, и сердце словно взорвалось. Достигнув пика, она вдруг поняла, что все те тычки художника были ничто по сравнению с этим. Как и возня Уинстона не имела к ней никакого отношения. Эти мужчины были всего лишь пометками на полях страниц ее жизни. А то, что изверглось из самой ее сути, то самое, чего она так ждала и заслужила по праву — да! Именно! — это и было началом любовной истории Шарлотты.

Под лампами искусственного света, в корабельной больнице, Корд сидел возле своей старшей сестры, которая не умерла. Всю ночь Корд и Реган по очереди дежурили возле находящейся в полузабытьи Ли.

— Я так и не дозвонилась до мамы, — сказала Реган. — Пойду схожу за ней?

— Пожалуй, — ответил Корд.

— Хорошо. — Встав со стула, Реган потянулась. Она кинула короткий взгляд на его телефон, лежащий на столике. — У тебя тут, кстати, куча сообщений, — сказала она.

— И ни одного от Джованни? — спросил Корд.

Реган пролистала сообщения.

— Нет, — ответила она, наконец.

— Тогда какая разница, — сказал Корд.

— Мне очень жаль, — сказала Реган. Корд неопределенно повел плечами. — Может, еще не поздно.

— Может быть, — эхом откликнулся Корд.

— Может, я перееду с детьми к тебе в Нью-Йорк, — сказала Реган. Корд поднял на нее глаза. — Шучу, — сказала Реган. — Но мне кажется, было бы неплохо уехать из Саванны, как думаешь?

— Я уже представляю тебя рядом, Рэй-Рэй. — Корд непроизвольно улыбнулся. Он посмотрел на Ли. Ее закрытые глаза были обрамлены накладными ресницами, губы — обескровлены. — Ведь на самом деле она совсем другая — сказал он. — Что же сотворил с ней этот чертов Голливуд? Кто эта женщина? Помнишь, как она записывала стихи в тетрадь на пружинках?

— Когда мы были маленькие, я преклонялась перед ней.

— Да, она так нас опекала.

— А потом взяла и уехала, — сказала Реган.

Корд выдохнул.

— Ей можно было.

— А потом и ты уехал. — Реган заморгала, чтобы не разреветься. — Но не могли же мы все хором бросить маму.

— О, Реган, — вздохнул Корд. — Прости.

— Передо мной-то что извиняться, — сказала Реган. — Да и давно это было.

— Согласен. — Корд закрыл глаза, продолжая думать о Джованни. — Я отойду на минутку, — сказал он.

— Конечно.

Корд вышел в коридор и пролистал сообщения. Нью-Йоркская биржа начала свою работу. Сегодня «Третий глаз» выходит на рынок со своими IPO. Самое последнее сообщение было от Уайатта: Ё-мое, акции «Третьего глаза» уже поднялись с $10 до $35! ТЫ БОГАЧ.

Корд должен был бы сейчас обрадоваться, но чувствовал одну лишь усталость. Он набрал Джованни. Где тот находится в эту минуту? Он представил Джованни на чердачной крыше, где имелся запасной выход на случай пожара (или, может, теперь это только его, Корда, чердак?) — вот он сидит, теребя свои черные волосы, и читает взятую в библиотеке книгу. Боль потери неприятно отозвалась в сердце. Он знал, что Джованни не снимет трубку, но он снял.

— Алло?

У Корда свело живот спазмом.

— Джованни. Джованни. Я так переживаю.

— Я знаю, знаю, что ты переживаешь, Корд. Но все кончено. И не звони больше.

— Но я виноват, — сказал Корд. — И прошу прощения.

— До свидания. — И Джованни положил трубку.