Но, в самом сердце зеленой рощи, царили тишина и покой – сюда не доносился ни рев бури, ни ее завывания и лишь глухие раскаты грома прорывались сквозь благодатную тишину.
Принц уютно расположился на зеленом ковре из травы, мягкой, словно перина лебяжьего пуха. Он слегка отяжелел после обильного угощения, коим потчевала его ясноглазая дриада. Фрукты и овощи, родниковая вода – кажется, что за еда для сильного воина? Но, у Меллиана, истощенного бегством и кровопотерей, закрылись раны и налились силой мышцы. Принц удивился и казался слегка раздосадованным – как же они, перворожденные, древнейшая раса Эстреллы, ничего не знали ни о дивной роще богини, ни о ее кроткой дочери? Как удавалось ей скрываться так долго и от эльфов, на которых так походило это невинное дитя?
- Лиалина – девушка впервые назвала пришельцу свое истинное имя и коснулась его лица своей прохладной ладошкой.
- Меллиан – хриплым голосом прошептал принц, прижимая тоненькие пальчики к своим обветренным губам – Я..
- Ты, эльф! – взгляд зелено-голубых глаз юной дриады наполнился нежностью – богиня направила тебя ко мне и вот, ты – здесь, в моем доме и на моем ложе..
Меллиан поцеловал каждый пальчик на нежной руке девушки – она так походила на юных эльфийских дев и так отличалась от них!
Принц судорожно вздохнул с благоговением касаясь ее лица, кожи, нежной, как лепесток дикой розы и такой же благоуханной.
- Ты – дар – прошептал принц прямо в розовые губы – ниспосланный мне Богиней..
Девушка затрепетала, норовя прильнуть к ласковой ладони, принц подался вперед, повинуясь зову сердца, но, тут же, опомнился – нет… нет.. только не это дитя, что доверчиво смотрит на него ясным взором берилловых глаз!
Легкая угловатость Лиалины поведала ему о юности девушки, но, приятные округлости ее манящего тела, ласкали взгляд и заставляли сердце принца биться сильнее.
Берилловые глаза дриады заполнили собой весь мир и Меллиан не смел отвести восхищенного взора от ее нежного лица.
Были забыты и заброшены за ненадобностью и долгое бегство от врага, и раны, и истощение. Ныне принц думал лишь о девушке, что доверчиво льнула к его груди, ее тонкие пальчики гладили лицо юного эльфа, загрубевшее от солнца и степного ветра и он чувствовал, как в нем разгорается огонь, который не могла загасить никакая сила.
Бесновался и метался ветер по просторам диких земель, обрушивая свою ярость на, беспомощный перед его свирепостью, мир, камлали шаманы орков, били в бубны, призывая духов – защитников орды, людские колдуны сплетали вязь заклятий, призванных оградить их от гнева небес, ставили ограждающую сферу, укрывая от ярости легионы своего повелителя.
Золотой шатер царя Яссиана мерцал в темноте ночи, укрытый от гнева богини могущественной магией колдунов и первосвященников Антареса, но, Дану неистовствовала, непокорная и неукротимая.
И сам Антарес оказался не в силах смирить гнев богини – ему здорово прилетело от ее тяжеленой сковородки и, оставшись без покровительства господина, жрецы бога войны – обессилили и всего их искусства хватило лишь на то, чтобы защитить царя, а его армия подверглась атаке.
Там, где не преуспели витязи Дану, сплоховали лучники эльфов, справлялись смерчи и ураганы, молнии, ледяной ветер и потоки воды, обрушившейся с небес.
С проклятьями и мольбой, люди и орки тщетно искали укрытия от гнева богини – от ледяного дождя не было спасения, молнии били в землю так часто, что она начинала дымиться и тлеть. Огромные глыбы льда падали из черных туч и такого сильного града, убивающего на месте, не могли припомнить ни маги людей, ни шаманы орков.
А, в тенистой роще, под непроницаемыми для дождя, купами деревьев, на мягком ложе из трав и цветов, слились в объятиях дриада и эльфийский принц и не было им дела до гнева богов и вражеских ратей, следующих по следам беглеца.
И не знал принц поцелуев слаще и губ нежнее, чем уста Лиалины, не было в его жизни девы покорней и милее и ласки ее, с привкусом легкой горечи, казались ему совершенными.
Гнев богини утих лишь под утро – заалели небеса и грозный ветер унес прочь черные тучи, вода, ледяным потоком смывшая с лика степи орочью орду и людские рати, утихла и ушла, яростные смерчи растворились в далеком просторе и берилловые, словно очи Лиалины, небеса, наполнились птичьими трелями.
На берегу Муары, в золотом шатре, бесновался царь Яссиан – его злокозненные планы пошли прахом.
Он, вовсе не предполагал, что гнев богини обескровит его непобедимое войско и что неверные союзники-орки, устрашенные и подавленные, поспешно покинут его стан и откатятся прочь, в свои зеленые степи, уводя за собой полон и увозя награбленное.
Легионы людей, изрядно потрепанные и напуганные, остались, подвластные воле своего повелителя и устрашенные искусством колдунов.
