— Честь рыцаря Шейрона, возможно, но Одэон Теогерн давно уже продался с потрохами, — рассмеявшись, заявил шехэт. — Ну так надеюсь, мы поняли друг друга?
— Да, отец, — после долгого молчания, наконец, вынужден был согласиться Геррерт. — Я понял вас прекрасно, однако мы ещё вернёмся к этому разговору.
— Вот и замечательно! — Комэан не смог отказать себе в торжествующей улыбке, по многолетнему опыту он знал, что уступивший раз уступит и впредь. — Пошли обратно, а то, как мне кажется, фаиру Бертилу не терпится разделить с нами вечернюю трапезу.
— Эх, спасибо, красавица, — шепнул милленец лежащей подле него девушке и, коснувшись губами её бархатистой щеки, добавил: — Можешь одеваться.
Она поднялась с постели ещё горячей от любви, а он, раскинувшись на шёлковых простынях, смотрел на неё с задумчивой нежностью.
«Нагая прелестница в лучах яркого полуденного солнца, что может быть прекрасней? — подумал мужчина, наблюдая, как чарующие взгляд изгибы юного тела скрываются под переливчатым платьем. — Эх, почему у нас Миллене купить любовь возможно только у служительниц искусства, в том время как в империи в искусство превращена она сама? И всё же: нет! Не для Миллена это. Не для наших дев, Дочерей Неба. Пускай Драконий Путь и подзабыт в отчизне, но не могу я представить, чтобы милленка продавала себя, словно товар. Хотя… Путь Чистоты и Красоты священен только для марбэйн, так почему бы иностранкам не торговать собой в Миллене? Эх, чудно было бы учредить дом удовольствий в столице с красавицами со всего Джаареса. Да, пусть будут все! Кудрявые ольтрийки, статные эзерки, пышногрудые амонийки, и роианки, конечно роианки! Но нет же, не позволят проклятые ханжи! Подумать только, совет Высокого Дома, на словах лучшие из абэ, цвет милленского энирства, защитники престола, а кто деле?! Кучка лжецов, дуралеев и немощных старцев. И как они смеют в чём-либо обвинять меня?!»
За девушкой закрылась дверь, а милленец продолжил размышлять, с рассеянной улыбкой глядя в потолок.
Его звали Эжен де Итель, хотя гораздо чаще называли попросту Вьюрком в честь птицы, украшающей родовой герб.
Вьюрок считал, что жизнью каждого из обитателей этого мира движет единственное желание обретения благ и удовольствий. И чем умнее ищущий счастья, тем выше и обширней его жизненные притязания. Сам Эжен до определённого возраста жил без всяких забот, будучи сыном одного из владетелей-эниров. Вьюрок любил изысканную еду, дорогое оружие, породистых лошадей и красивых женщин, а богатство и титул позволяли ему удовлетворять всякую склонность.
Но была у него в жизни цель великая и значительная, ради которой только и стоило появляться на свет — Эжена, как и многих других, влекла стезя власти. Он хотел править страной Лазурного Дракона, и полагал, что не сыщется во всём Миллене человека, который оказался бы этого достойней.
Со стародавних времён во главе страны стоял Лазурный Князь, чья власть опиралась на совет Высокого Дома, состоящий из двадцати абэ — представителей знатнейших родов Миллена. Семь советников заседали в столице каждый месяц, остальные же ограничивались ежегодными собраниями, предпочитая управлять собственными владениями, не вмешиваясь в хитросплетение придворных интриг.
Впервые Эжен побывал в Высоком Доме, когда ему было семнадцать. Юноша вынужденно принял титул энира после смерти отца. Столичные абэ сразу же попытались вовлечь новичка в свои подковёрные игры, однако ему повезло зацепить внимание старого Князя.
Жерар де Онир никогда не стремился к власти, но обретя её волею судьбы, сделал многое, чтобы укрепить личное влияние в противовес неутолимой жадности советников. Страна досталась ему обнищавшей, а народ — потерявшим веру в идеалы Драконьего Пути. Старик считал, что Миллену необходимы изменения, однако господствующие семейства были прочно скованы собственной корыстью. Каждый энир мнил себя князем в своём владении, в то время как раздробленная держава оставалась беззащитна перед лицом возможного врага. Жерар мечтал покончить с этой вольницей, для чего привлекал на государеву службу обедневших вайлэ — воинов-помещиков, набирал новое войско из бывших крестьян и ремесленников, а также пытался заручиться поддержкой тех абэ, кто не был повязан столичными интригами.
Однако время билось не на его стороне, каждый год отнимал всё больше жизненных сил, а законного наследника у Князя не имелось. Ему требовался молодой и разумный преемник, способный не только следовать мудрым наставлениям, но действовать самостоятельно, вдохновлять подданных и вести их за собой к новым свершениям и победам.
Выбор де Онира пал на юного Вьюрка. Эжен остался при нём в Эн`Хаир, ежемесячно заседая в совете и учась нелёгкому делу правления. И старый Князь не ошибся. Несмотря на любовь к удовольствиям, де Итель вовсе не был искателем простых путей, он получал наслаждение от преодоления трудностей, всеми силами стремясь завоевать народную любовь и расположение знати.
