За проведённые в столице годы Вьюрок обзавёлся как надежнейшими соратниками, так и непримиримыми врагами. Старик Жерар к тому времени уже перестал подниматься с постели, утратив последние крупицы когда-то могучего ума. Однако он успел подписать указ, объявляющий Эжена лэнхаиром — наследником. И теперь все ждали лишь его смерти, чтобы наконец всерьёз побороться за власть.
В историю Миллена навсегда вошёл тот день, когда Эжен де Итель принял из рук окончательно слёгшего де Онира княжескую печать и произнёс в Высоком Доме речь, навеки занесённую в летописи страны Лазурного Дракона:
— Вся история нашего государства — это попытка спрятаться от остального мира, укрыться за надёжным щитом и сидеть там безвылазно, надеясь, что гнев Богов минует нашу счастливую землю. Сначала этим щитом были великие лазурные драконы, но уже больше сотни лет прошло с тех пор, как ушёл последний из них. Драконов не стало и умер прежний закон. А мы сами истребили в усобицах и мудрецов-кэаси, толковавших Драконий Путь, и колдунов-кзари, что извечно разрешали споры меж энирами. Миллен остался без защиты, но мы, кто называет себя его правителями, не хотим этого признавать, мы позабыли не только о Пути, но и о здравомыслии. Близок тот час, когда опасность, доселе обходившая нас стороной, явится в эти светлые края и некому тогда будет нас защитить! Но я знаю выход, наше спасение в союзе с большим и сильным соседом, который всегда будет готов принять на себя удар возможного врага. И этот сосед — империя Алого Солнца!
Должным образом подготовив своих сторонников, он отправился в империю и предложил недавно овдовевшему Тордэану заключить династический брак, женившись на сестре Эжена, прекрасной Миоре, при этом прозрачно намекнув, что в случае занятия милленского престола признает себя вассалом императора. Эзерскому монарху предложение показалось весьма и весьма выгодным, однако тот не намеревался давать согласия, не познакомившись с возможной невестой. Эжен представил сестру императорскому двору, и итог превзошёл все ожидания: очарованный милленской прелестницей Тордэан решил жениться, торжественно пообещав всецело способствовать де Ителю во всех его начинаниях.
Спустя несколько месяцев после свадьбы в праздничной обстановке был заключён союзный договор, и это событие положило начало настоящему правлению Эжена де Ителя. Отношения между Милленом и империей стремительно развивались. Куцый прежде ручеёк торговли забил теперь невиданным фонтаном. Крупные владения страны Лазурного Дракона наводнили Несущие Свет — жрецы-странники, распространяющие учение Каинен.
А вместе с тем княжество стремительно перенимало опыт союзника в военном деле. Даже признавая верховенство императора, Эжен не желал превратить Миллен в подобие верноподданных архэтств вроде Амонии или Санреса. Он хотел оставаться императору другом и союзником, но иметь права единолично главенствовать в своей стране, как например Великий Князь Роиана. Это означало, что Вьюрку нужно было войско, лучшее чем малочисленные отряды всадников-вайлэ на службе у своевольных эниров. Он продолжил курс де Онира, собрав из саабэ, то есть низшего сословия, лично преданное себе воинство, получившее название Бэльхаир — Княжеская Воля.
За короткий срок Вьюрок сделался первым человеком в Миллене, почти полностью подавив сопротивление советников, державшихся за прежние влияние, как утопающий за корабельный канат. Между тем на свет появился его племянник Анэтор, которого Эжен собирался объявить наследником, пока сам не обзаведётся потомством.
Однако шли годы, а старый де Онир был всё ещё жив. Не сказать, чтобы Вьюрка тяготило занимаемое им положение, однако некоторые вопросы, он считал, возможно решить, лишь заняв место Лазурного Князя. Когда лекари Жерара сообщили ему, что старик умирает, де Итель оставил распоряжения гвардии и отправился в Эзер для переговоров с зятем.
Эжен не объявлял о своём намерении приехать в столицу Алого Солнца. Неблизкий путь он проделал тайно, сопровождаемый лишь преданным слугой, а птицу с письмом к императору отправил, только когда до Эзера оставалось не более дня езды. И прибыв на место, вопреки ожиданиям отправился не в Белый Дворец, а в свой любимый дом удовольствий с незатейливым названием «Мечта», где и находился сейчас, пространно размышляя о будущем, настоящем и прошлом.
«Умён, однако, был император Лимэрион II Сладострастный, узаконивший продажную любовь и обложивший её государственным налогом. Пусть абэ и вайлэ честно платят иноземкам, чем одуревают от страсти к вертихвосткам-цейсэ. Ох, эти артистки любого доведут до разорения!
Но проклятый Высокий Дом не позволит мне принять такой закон, пока я не Князь, приходится считаться с ним. Ха, один дом не даёт построить другого! И чем это Высокий лучше дома удовольствий?! Как же меня они утомили, жалкие глупцы, навеки заключённые в тюрьму собственного ханжества. Ну ничего, при моём правлении им найдётся достойное место в подземельях под крепостью Кровавого Дракона!»
