Усмехнувшись разыгравшимся мечтам, Эжен прыжком поднялся с кровати. Размявшись и умывшись холодной водой из хрустального тазика, он принялся одеваться. В наряде своём де Итель, как и любой приверженец Пути, ценил изящество много выше удобства: белоснежная сорочка-абэйль — непременное облачение владетеля-энира, поверх неё бархатная безрукавка и верхнее платье-эшабэ из лазурного шёлка, на ногах парчовые штаны и высокие сапоги с острым носком, а завершили наряд его перчатки из тончайшей кожи фостеса — лесного ящера.
Эжен собрал свои длинные волосы в хвост и скрепил их керановой заколкой, изготовленной в виде его гербовой птицы, после чего надушился и, насвистывая вспомнившуюся мелодийку, отправился прочь из гнезда разврата.
На улице его ждала одноколка с открытым верхом, запряжённая парой коней с шерстью того же тёмно-рыжего оттенка, что и волосы де Ителя. На облучке сидел понурый кучер и вздыхал в пушистые усы. Подойдя, Эжен похлопал жеребца по крупу, а вознице сказал:
— Что-то ты не весел, Жан. Заскучал, пока я там развлекался? Ну ничего, завтра тебя, пожалуй, отпущу, сможешь потратить всё жалованье на местных прелестниц! Кстати, дам совет: не будь падок на юность, девушку проси умелую, ибо опыт — залог страсти.
— Благодарю вас, энкеро!
Эжен улыбнулся, ему польстило, что Жан использовал именно это обращение.
— Я ещё не князь, конечно, но в скором времени намерен это изменить! — произнёс он, опускаясь на обитые бархатом сиденья, и прикрикнул. — Теперь вези меня в Белый Дворец, к дорогому другу императору.
Кучер щёлкнул поводьями, и кони резво зашагали по вымощенной булыжником улочке, де Итель, устроившись поудобней, наблюдал за красотами столицы.
«Да, Эзер преобразился! Давненько я здесь не был…».
Великий город был почти до основания разрушен во время последней войны с Аниумом, но за почти полвека прошедших с её окончания смог восстановить и даже преумножить прежнее великолепие.
История столицы уходила корнями в седые времена, когда предки первого императора ютились в дремучих и диких лесах нынешнего Роиана, а всем Джааресом владело государство Ун-Акхор — Великое Царство. Его жители именовали себя нойвэн, а порабощённые ими человеческие племена прозывали их чудями, или нелюдью. Эти звероглазые угнетатели были искушены в науках и искусствах, но с прочими народами говорили исключительно на языке силы. Ими правили бессмертный Царь Ун-Азмат и предвечный Аз-Раш, Отец Хаоса, что появился раньше всех Богов. Царь властвовал над Джааресом больше тысячи лет, с каждым веком всё более возвеличивая и украшая свой любимый город Ун-Хотэ. И пусть столица царства располагалась в Сердцеграде, но именно здесь обитал бессмертный Ун-Азмат. Будущий Эзер с самого начала строился как город-дворец, равного которому нет и не будет.
При строительстве не использовались гранит и кирпич, только мрамор. Его созданием и украшением занимались тысячи искуснейших зодчих. Сюда же свозились несметные богатства, столетиями отбираемые у побеждённых народов. Все улицы, площади, дома и храмы, словно были частями одного величественного здания, высокими внешними стенами отгороженного от внешнего мира.
Но эти великие стены не уберегли Ун-Хотэ, когда Царь пропал без вести, а его держава рухнула под напором набирающих силу человеческих окраин. Верховный жрец Далиора, что на севере нынешнего Роиана, Лимэрион Орхолит, уничтожил Ун-Акхор, став первым императором Алого Солнца, что вспыхнуло над его руинами.
Лимэрион повелел разрушить храмы Аз-Раша, но сам дворец сохранил, очарованный его красотой и величием. Именно он стал столицей новой империи, получив имя Эзер — блеск на Serch Terea. Белый мрамор как нельзя лучше подошёл Каинен — новому сильнейшему Богу Джаареса.
Эжен, как и многие другие, не мог не восхищаться Эзером, но всё же он считал, что этот невероятный город всё же уступает Эн`Хаир, столице Миллена, главный дворец которой Эренмар — образец изящества и простоты, созданный в согласии с заветами Драконьего Пути.
Повозка миновала переулок Вздохов, где располагались перинные дома, и теперь катилась по одной из улиц-галерей по направлению к главной площади. Сердцевина Эзера называлась Тавиэнлимэ — Торжество Света, со всех сторон её обрамляли самые величественные из достопримечательностей столицы: на востоке расположился пятиугольник Великого Храма Оуриса, на западе — Чертог Знаний союза Эсэдо, с юга — обитель Ордена Рассвета.
Однако главное зрелище дня было ещё впереди, на севере, а именно знаменитый императорский сад, что раскинулся вокруг внутреннего Белого Дворца. Он был личной гордостью рода Лиминэсс. Начиная с Рихана Братоубийцы, каждый правитель считал своим долгом расширить и приукрасить его. Увы, но не все монархи обладали художественным вкусом…
Океаны ярких цветов, широкие тенистые аллеи, пруды с прохладной водой, затейливые беседки и бесчисленные изваяния. Всё это создавало ощущение размаха и величия, бессвязного, но прекрасного.
