Легендарный чародей действительно производил мощное впечатление: высокий и статный, он, проживший почти четыре сотни лет, выглядел не старше тридцати. Синие глаза смотрели по-разбойничьи дерзко, светлые волосы и роскошную бороду разметал ветер. Его нойэш украшали семь шестиконечных звёзд, вышитых белой шёлковой нитью. Сама же она отливала некой особенной синевой, то была не милленская лазурь и не морская волна Санреса, а чистое и глубокое норинское индиго.
— Ваша Светлость! — торжественно крикнул Вейн, поднимая посох с фигуркой дракона в навершии. Голос его оказался под стать внешности: сильный звучный и по-северному басовитый.
— Ваше Высочество! — тонко откликнулся Амони с донжона. — Приветствуем вас в славном Барсограде — столице имперского севера.
— Счастлив буду отведать вашего гостеприимства! Кстати, позвольте представить вам моего хорошего друга: сам он, как и подобает дракону, имени не имеет, о себе говоря исключительно «я», а к собеседнику обращаясь не иначе, как «ты», но я из вредности зовут его Карлом. Карл, поздоровайся!
«Здравия!» — прозвучала в голове наследника мысль дракона, которую тот, судя по ошарашенным лицам, внушил всем присутствующим, при этом не пошевелившись и даже не открыв глаз.
Джайхэт взмахнул посохом, вновь взвившись в воздух. Он за мгновение сумел взлететь до галереи и протянуть Амони могучую длань. Рукопожатие Бессмертного оказалось столь сильным, что чуть не сломало наследнику кисть. Однако на его счастье Вейн быстро перекинулся на своего земляка-чародея.
— Ну здравствуй, Этельдор, старый филин! — возопил он, стискивая степенного мэйнира в медвежьих объятиях.
— Я тоже рад тебя видеть, — слабым голосом просипел тот, полузадушенный, после чего Вейн разжал захват и перешёл к следующей жертве.
— А ты должно быть Арнитен — герой мирьехской битвы, я прав?
— Наверное… в смысле, да точно, я Гельри Арнитен, Ваше Высочество!
— Когда мне довелось в последний раз бывать в Вальрисе, ты был пухлощёким младенцем. Сколько лет-то прошло? Пятнадцать?!
— Четырнадцать, — осторожно поправил оруженосец.
— Ага, а ты подрос, хотя всё такой же щекастенький, небось, ешь за двоих с архэтского стола-то?! Кстати о еде: я так оголодал, что Карла бы съел, не будь на нём чешуи!
— О, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество! — вставил своё слово замковый распорядитель, присутствовавший там же, это был полноватый человек с забавным лицом и проседью в волосах. — Его Светлость приказал устроить пир в главном зале.
— Пир? Замечательно! Надеюсь, медвежатина будет? — плотоядно улыбаясь, полюбопытствовал джайхэт.
— Всенепременно! Свежайшая, охотники только сегодня утром добыли!
— Кстати, Вейн, насколько мне помнится, ты писал, что прилетишь не один… — осторожно заметил чародей-регент.
— Не волнуйся, Этельдор, ещё повидаешь старых приятелей! Нам пришлось сделать небольшой крюк по дороге, Лейхте и Циро задержались в Аэдвиле.
— Аэдвиле?! — вмешался в разговор удивлённый Амони, сразу вспомнивший о бедном Элизии Дорэане.
— Верно. Этельдор писал о несчастии, постигшем сына Пепельного Лиса, вот я и решил отрядить кое-кого ему в помощь…
— О чём вы говорите?! Даже лучшие жрецы не смогли ничего сделать!
— Потому что с ними не было Циро! — с полной уверенностью выдал джайхэт, и спросил беззаботно: — Ну что, идём пировать?
Ни у кого не нашлось возражений, один только распорядитель робко уточнил:
— Ваше Высочество… дракон, он так и останется здесь? Что нам с ним делать?
— Ничего! Карл устал, дайте ему поспать!
— Кто такой этот Циро, мэйнир? — шёпотом спросил де Пьюс, когда они направились в пиршественный чертог.
— Один из лучших чародеев Оссита, заклинатель разума, — так же тихо пояснил Этельдор.
— Хм… а он из Серых Братьев или, может быть, Сынов Тациона? — продолжил расспрашивать Амони, вспомнив об известных ему колдовских обществах.
— Нет, сам по себе. О его прошлом мало что известно, насколько я знаю, он не так давно вернулся в Оссит, долго странствовал. Хм… Вейн считает его исключительным. Кстати говоря, с лёгкой руки джайхэта его теперь чаще прозывают Керан, что с Serch Terea переводится, как ценность.
— И что он, правда, сможет вылечить Элизия?! — теперь в голосе Амони звучала смесь надежды и волнения.
— Честно признаться, не знаю. Никто уже не в силах вернуть мальчику зрение, но…
— Что «но», мэйнир?!
— …Керан не зря получил своё прозвище, его способности и умения действительно бесценны.
Украшенные гербами двери распахнулись, пропуская облачённую в меха, шёлк и бархат процессию в царство чревоугодия, тривиально именуемое пиршественным залом.
Длинные дубовые столы изнывали под тяжестью яств, а сновавшие вдоль них слуги приносили всё новые и новые. Пять очагов нещадно коптили стены, отчего в зале стояла духота, принёсшая изрядное облегчение тем, кто несколько часов простоял на морозе.
