— Нет, нет и нет! — ответил Шейрон, немало поражённый и даже слегка испуганный столь восторженным отношением и ещё более невероятностью слухов. — Я действительно оставил Бесэ без уха, однако сделал это своим мечом, а не зубами. Булава Джарво была самой обычной, хоть и весьма устрашающей. Ну, а Жалостливый… давай не будем вспоминать об этом жалком подобии рыцаря!
— Gelstve!* — глядя на Шейрона округлёнными глазами, воскликнул мальчик, не преминув, как и любой послушник, похвастаться знанием Языка Богов.
*Восхитительно! (ST).
— Ну, благодарю на добром слове, мальчик. Как, кстати, твоё имя? — полюбопытствовал Геррерт.
— Монэ Сольгир, мой отец — рыцарь. Я тоже хотел быть рыцарем, но у меня нашли Дар и отдали учиться на жреца, — поведал он.
— Тебя могли передать на воспитание в Орден Рассвета. Служба блюстителя сродни рыцарской, только требует не знатности, а Дара, — задумчиво заметил Шейрон.
— Отец сказал, что быть жрецом Светоносного почётней, чем стражем Ордена.
— Я так понимаю, ты не первый сын в семье, верно?
— Да, фаир. Наследует мой брат, а ещё есть сестра, у неё тоже обнаружился Дар, но слишком поздно и отец отдал её замуж за рыцаря, толстого такого, усатого, и с взглядом как у совы.
— Ладно, мальчик. Заболтал ты меня. Седлай-ка коня лучше, мне нужно возвращаться в Бринадаль.
— Как прикажете, фаир! — с готовностью откликнулся тот. — Какое ваше седло?
— Красное с цеттиновой пряжкой, — ответил Шейрон, это седло он купил ещё во время гердского турнира. Седобородый хитро улыбающийся торговец уверял, что на его изготовление пошла кожа редчайшего красного римжа, хищного зверя, который водится исключительно в далёких Туманных Землях. Одураченный Геррерт охотно расстался с тремя керами, полностью уверенный, что это далеко не предельная цена, которую мог запросить торговец. Однако стоило ему показать приобретённое фаиру Бертилу, как обман раскрылся. Драгоценная кожа римжа оказалась обычной коровьей выделкой, пусть добротной и качественной, но стоящей никак не больше восьмидесяти цэтов.
Воспоминания о наивной и беззаботной юности заставили Геррерта улыбнуться. В это время мальчишка закончил с седлом, и отвязал Облачного.
— Elarehem! — поблагодарил Шейрон, выводя коня за уздечку.
— Aet faari en Irem!*— послушник почтительно поклонился. Орхэт, вставив ноги в стремена, потрепал паренька по нечёсаным песочным волосам.
— Будь здоров, Монэ Сольгир из Литана! — крикнул он на прощание, и поскакал по крутой извилистой тропе.
*Это честь для меня! (ST)
Во внешнем дворе замка фаир Бертил сражался с Жеромом. Как видно, старый рыцарь решил избрать самый лёгкий способ проверить чего стоит новоиспечённый каэсмир на деле.
Бринот наседал, как всегда кряхтя, и размахивал коротким мечом, будто жнец на сборе урожая. Его юный противник едва сдерживал напор, неуклонно отступая. Однако увидев взбирающегося по склону Геррерта, всё же попытался оказать фаиру Бертилу хоть какое-то сопротивление. Отчаянно закричав, Жером бросился на Берёзового Рыцаря. Мечи столкнулись! Раз, другой… Бринот чуть подался назад, и поверивший в это отступление оруженосец с победным криком нанёс рубящий удар! Фаир Бертил спокойно отбил его, и левой рукой толкнул Жерома в грудь. От неожиданности паренёк потерял равновесие и, запрокинувшись, повалился на землю, больно ударившись локтем и затылком. Хохоча, Бринот пинком выбил меч из руки оруженосца, и направил собственный тому в лицо.
— Молодец, мальчик, проиграл за целых три удара! Настоящий рыцарь!
— Полно, будет вам издеваться над ним, фаир Бертил, — вступился за проигравшего въехавший во двор Шейрон.
— С каких пор указание верного места считается издевательством? — хмуро полюбопытствовал Берёзовый Рыцарь.
— С тех, как оно произносится таким вот ядовитым голоском, — отрезал Геррерт, спрыгивая с коня и помогая оруженосцу подняться. — Ты цел, Жером?
— Да, фаир, спасибо… но, я ведь на самом деле проиграл, — неуверенно проговорил тот, отряхиваясь.
— А ты рассчитывал выиграть? Экий наглец, вздумал, видите ли, победить рыцаря, который в три раза старше и в десять опытней! — опять вмешался Бринот, заливаясь самодовольным смехом.
— И к тому же в стократ хвастливее! — улыбнувшись, заметил орхэт, надеясь подцепить бывшего наставника, но тот принял это как похвалу. — Фаир Бертил всегда был хорош в бою, но редко встречал противника не способного оказать достойного отпора, поэтому, Жером, он так к тебе и строг.
— Простите, фаир Бертил, я хотел поблагодарить вас за оказанную честь и преподанный мне урок! — поклонившись, проговорил оруженосец.
— Эхе, да тебя ко двору архэта надо, у Одэона Теогерна как раз наблюдается недостаток в лизоблюдах! — превратно истолковал его жест старый рыцарь.
— Но, фаир… я же от всей души! — чуть не плача воскликнул Жером.
— Да, это, пожалуй, было грубовато, фаир Бертил, — с нажимом в голосе поддержал оруженосца Шейрон.
