— Не говори, глупости, — скривился Микки. — Мы показали ему, и Король знает, что просто так к нам соваться опасно. Его армия не бесконечна, и мертвецы всё равно умирают.
— Интересная метафора — «мертвецы всё равно умирают», — рассмеялся Брокер. — Возвращаемся и займёмся телами. — Он двинулся вперёд, говоря, чтобы парни следовали за ним. — Оттащим трупы в отсек для мусора. Останется лишь разжечь печь. Обычно раньше мы там сжигали мусор.
Так и сделали. Мелкая наблюдала и всё тёрла голые щиколотки, где белые щупальца ухватились за её ноги. Последним в контейнер для сжигания оттащили тушу мутанта, пришлось порубить его на куски, так как тяжёлый труп оказался не подъёмным. Брокер поверил резервуар с водой, но сказал, что лучше сейчас эту воду не пить. Отправил Прыща на склад принести несколько бутылок с водой и консервы. Размышлял, как вернуть людей в убежище и захотят ли они здесь остаться. Убирали следы крови и мусор, казалось, всю ночь. Проверили снова все двери, повесив на маленький проход между станцией и штольней внушительного размера замок. Пришлось Мику приварить «ушки».
Закончив всю грязную работу, парни развели костёр и поели, с жадностью, с какой может есть человек, уставший и наконец-то почувствовавший себя в безопасности. Шелест окинул взглядом галерею — тут раньше висели вещи, вдоль длинной стены стояли палатки. Ходили и разговаривали люди, кто-то готовил пищу, кто мастерил что-то. Теперь здесь, словно в пустыне. Никого кроме главы станции «Маяковская», двух мужчин, пацана по имени Прыщ и мелкой Пуговки с щенком. «Компания так себе, — рассуждал Шелест, — что делать дальше»?
— Давайте-ка спать, — предложил Брокер, потирая уставшую спину. — А утром отправимся за Монетой. — Он глянул в сторону Прыща. — А потом на «Пушкинскую» к Петровичу. Любопытно, как к нему попали наши люди, если единственный выход охраняют мутанты, и через «Чернышевскую» они бы не выбрались. Сами видели, что двери были заблокированы, и мы с трудом проникли внутрь.
— Да, всё это странно, — согласился Шелест. — Обязательно надо спросить об этом тех, кто выбрался отсюда.
— Бабушка точно врать не станет, — отозвался Прыщ, зевая. Усталость медленно, но верно подбиралась к измученному телу. Костёр догорал. Свет почти весь погасили, оставив одну лампочку у щитка с рубильником. Вытянулись на спальниках, взятых на складе. Пуговка свернулась в объятиях Брокера. Шелест и Мик легли напротив, а Прыщ растянулся под тусклой лампочкой, рядом с электрическим ящиком. Положил возле себя мачете и заряженное ружьё, погладил приклад пальцами и укрыл ветошью. Друзья уже уснули, об этом говорили красноречивые сопение и храп. Пацану не спалось. Хоть мышцы ломило и подошвы ног, казалось, превратились в ласты, он не мог сомкнуть глаз. Вспоминал тварь с четырьмя головами, и то, как проник в её сознание. Потёр коротко подстриженную макушку. Версии приходили на ум разные, от самых невероятных, до простых и понятных. «Лаборатория была не здесь, — рассуждал Прыщ, — я наехал на Брокера. Неловко как-то». Другой насмешливый голос возразил, объясняя, что глава станции итак проштрафился и от него можно ожидать всякого. Мысли о Монете ворвались внезапно. Прыщ даже тихо произнёс её имя: «Таня. Танечка. Никто не знает твоего имени кроме меня. Или нет? Да нет же, я знаю, что наши имена знаем только я и ты. Таня». Он представил, что если завтра они вернутся в её убежище и не найдут там девчонку. «А что если она не смогла дать отпор»? — спрашивал себя Прыщ и тут же въедливый голосок твердил, что Монета справится. Она сильная и смелая.
Сколько сильных и смелых осталось там, на поверхности, замёрзшие в снегу на морозе в сорок градусов. Сколько их разорвали стаи бродячих собак, а скольких раненых добили свои же — люди из банд и мародёры. «Только бы с ней всё было хорошо», — прошептал про себя Прыщ. Он мечтал убежать с ней из этого холодного и злого города, как и говорила Монета. Мест за окрестностями Питера много, и там мертвецов почти не осталось. А ещё лучше найти тот самый поезд. Возможно, на нём можно уехать далеко-далеко. Где-то тепло, не может быть, чтобы на всей Земле царила вечная зима. Она когда-нибудь закончится. А что дальше? Всемирный потоп?
Прыщ представлял, как тонны льда и снега превратятся в огромный поток из грязной, наполненной трупами и мусором воды. Его аж передёрнуло. Сон, как рукой сняло. Он сел потянулся, огляделся по сторонам и прислушался. Ничего. Мерное сопение друзей и больше никаких посторонних звуков. Вспомнил вдруг о старике по имени Крюк. «Интересно, как ему одному живётся? — подумал, — наверняка неплохо, раз жизнь отшельника устраивает его». Прыщ вспомнил об оранжерее старика и то, как отдал ему часть семян. — Чёртовы семена, — немного разозлился парень, — а что случилось бы, если б не попёрлись в тот день к этому чёртовому торговому центру? Всё было бы иначе. Это точно. Неважно как — хорошо или плохо, но точно исход был бы иной».