Последнее время Люба пребывала в постоянной тревоге относительно своего текущего положения, и еще больший страх вселяла ей мысль о будущем. Все сильнее разрастались в ее душе сомнения насчет Завязина. Когда тот пообещал ей развестись с женой, она решила, что расставание произойдет в самое ближайшее время, но проходил месяц, другой, а с его стороны не было никаких действий. По большому счету, их взаимоотношения сохраняли прежний статус внебрачной связи, несмотря на ее положение, и это не давало ей покоя. Не раз она выставляла Завязину категорические требования объясниться с супругой, однако тот бездействовал, заверяя ее, что вопрос этот решен окончательно и нужно только дождаться более подходящего момента. Но эта неизменная нелепая отговорка рождала в Любе лишь бурю негодования. Какого подходящего момента? Она была уже на седьмом месяце беременности, и положение ее становилось мучительно-невозможным. Вся ее дальнейшая судьба находилась в воле Завязина, и, ощущая свою полную зависимость от него, она чувствовала себя беспомощной и обманутой. «Почему он оттягивает разговор с женой? Разве он не видит, не понимает мое положение?» — задавалась вопросами Люба в попытке объяснить поведение избранника. Она силилась найти причину бездействия Завязина, но ничего не могла отыскать, кроме единственно напрашивающегося вывода — он сомневался. «Он или еще не определился с разводом окончательно, — размышляла Люба, — или вообще не собирается расставаться с женой, оставив все как есть». О втором варианте она старалась даже не думать, но и первый подразумевал под собой, что она вынуждена будет жить в постоянном страхе, в этой мучительной неопределенности неизвестно сколь долгое время. «Он сомневается, но в чем? — гадала Люба. — В себе самом? Он сомневается в своих чувствах ко мне? Нет, он любит меня. Но что тогда? Он сомневается во мне, в моей любви! Сомневается в том, что со мной ему будет лучше, чем с женой». Придя к этим выводам, Люба принялась оценивать свои отношения с Завязиным и поняла, что те действительно в последнее время испортились. Находясь вдвоем, они все больше молчали, часто ругались, чего раньше никогда не было; причина же конфликтов всегда была одна — ее настойчивое требование в самое ближайшее время разойтись с супругой. Под влиянием этих размышлений Люба твердо решила про себя измениться в отношениях с любовником. Она сделалась добрей, ласковей, в разговорах вообще не касалась жены; и действительно, Завязин начал охотнее бывать у нее, задерживался подольше, а она каждую встречу все ждала от него столь нужного ей известия. Но так проходил день за днем безо всякого результата, и когда чаша терпения переполнялась, она вновь взрывалась в еще более яростном негодовании. После ссоры Завязин уходил в подавленном состоянии, а Любе вдруг становилось до ужаса страшно, что теперь он бросит ее, и тогда она в досаде обрушивалась на саму себя. «Ушел не попрощавшись. И с каким злым лицом. Я уже раздражаю его. Он больше не придет. Теперь он точно решил порвать со мной, оставить меня! Вот чего ты добилась! Устроила очередную истерику! — в слезах укоряла она себя. — Ни один мужчина не будет терпеть постоянные скандалы. Что с тобой? Не можешь сдержаться?.. Но кто бы на моем месте не возмутился?! — в конце концов неизбежно приходило ей в голову. — Он обнадежил, заверил меня, и я имею полное право требовать от него выполнения данных им обещаний!» — и когда в переживаниях и обдумываниях проявлялась у Любы эта очевидная мысль, все ее душевное отчаяние мгновенно выливалось в неудержимую злость на Завязина. Но вопреки ее опасениям, в следующий раз любовник приходил как обычно, и опять наступали периоды ровных тихих свиданий, которые вскоре снова обрывались бурей конфликта. Порою, устав ждать от Завязина каких-либо действий, Люба задумывалась о том, чтобы встретиться с его женой и самой объясниться с ней, но, не в силах решиться на этот шаг, неизменно обращалась к таившейся в душе надежде на то, что ситуация должна разрешиться в самое ближайшее время, продолжая днями и ночами мучиться нестерпимыми переживаниями.
Мысли о невозможности своего положения не оставляли Любу и сегодня, однако и в машине, и по приезду на залив она никак не выказывала их. Твердо решив в этот раз самым серьезным образом объясниться с любовником, она ждала подходящего момента для прямого разговора, чувствуя, что до тех пор ни в коем случае не следовало касаться этой темы между прочим.
Закончив колоть дрова, Завязин выпрямился и посмотрел на Любу, которая, предугадав его движение, вовремя успела придать себе приветливый и жизнерадостный вид. Улыбнувшись ей, он собрал в стопку наколотые поленья, затопил баню и прошел в беседку. Вместе с любовницей взявшись нанизывать мясо на шампуры, по ходу дела общаясь на отстраненные темы, Завязин почувствовал себя на редкость умиротворенно и счастливо.
