Спустя несколько часов с залива вернулись Наташа и Ринат, который был теперь в одних штанах, с голым торсом, босиком, неся в руках помимо рыболовных снастей футболку и связанные за шнурки кроссовки.
— Искупаться успел? — спросил у него Завязин.
— Да.
— Ну и как вода?
— Отличная. Завтра все вместе пойдем.
— А улов как? Поймал что-нибудь?
— Вообще ничего, — с неунывающим видом ответил Ринат.
— Мы сейчас тоже на берег, прогуляться… Баня почти готова. Я только что дров подбросил, и этого должно хватить. Просто поглядывай за печкой, мало ли что.
— Ну все, давайте, — заглянув в мангал и убедившись, что углей было в достаточном количестве, сказал Ринат. — Я прямо сейчас за шашлык берусь.
— Когда подходить-то? — спросил Завязин, находясь с Любой уже у самой ограды.
— Через час, — крикнул им вслед Ринат.
Залив, где отдыхали друзья, находился на крупнейшем водохранилище N-ской области, которое все без исключения жители почтительно называли не иначе как «море». Некогда на его месте была только бурная и полноводная река, но после строительства гидроэлектростанции вода выше по течению сильно поднялась, разлившись на многие километры во все стороны и создав нечто наподобие озера. Местность вокруг реки была неровная, холмистая, и по берегу новообразованного «моря» возникло бесчисленное множество заливов самого разного типа. Тот же, на который приехали друзья, был одним из наиболее известных и популярных среди отдыхающих, во-первых, благодаря великолепному пляжу с приятным мелким песком, а во-вторых, по причине неглубокого пологого дна, позволявшего воде быстро прогреваться, так что купаться здесь можно было уже с первых дней лета.
Пройдя от ограды метров двадцать по поросшему багульником берегу, Люба и Завязин оказались у крутого отвесного спуска в два человеческих роста высотой. Приблизившись к самому его краю, любовники, не сговариваясь и не переглядываясь, а будто чувствуя настроение друг друга, остановились лицом к заливу и стали наслаждаться развернувшимся их взору видом.
Внизу от самого обрыва начинался пляж. Обычно он был небольшой, но в эту весну случился слабый паводок, да к тому же на гидроэлектростанции уже несколько недель интенсивно срабатывали воду, и сейчас «море» отошло метров на семьдесят, оголив широкую желтую полосу мелкого речного песка. В полукилометре правее песчаная коса залива оканчивалась поросшим рогозом и камышом мелководьем, а на другом берегу, прямо напротив того места, где находилась турбаза, можно было видеть автомобили, палатки и костры отдыхающих дикарями туристов. Погода была спокойная, безветренная, и ничем не тревожимая свинцовая гладь залива, как в зеркале, отражала все вокруг. По темнеющему синему небу были развеяны облака, местами белые и плотные, местами совсем прозрачные, своею воздушной неровностью походя на растянутую в волокна вату. С одной стороны облака были окрашены оранжево-красным цветом, который имел тем насыщенней оттенок, чем ближе они находились к клонящемуся за горизонт солнцу.
— Закат какой красный, — сказала Люба, глядя на солнце, вокруг которого все буквально пылало ярко-алым светом. — Значит, завтра будет тепло… Ах! Смотри, лошади! — толкнув под локоть Завязина, восторженно воскликнула она и тут же импульсивно обернулась назад, в сторону домика, желая позвать Рината с Наташей, чтобы те тоже посмотрели на великолепное зрелище, но друзья сидели далеко, закрытые беседкой, ее не видели, и она вновь развернулась к заливу.
С правой стороны по берегу двигался рысцой табун в пятнадцать или двадцать лошадей. Без седел и сбруй, без наездников они гордо мчались вдоль линии воды, не поднимая пыли, а только вырывая и подбрасывая сильными ногами комья влажного песка. Завязину и Любе казалось с места, что по мере приближения лошади движутся все быстрее, и особенно быстро с шумом пронеслись перед ними, начав удаляться, направляемые отрывистыми криками скачущего следом погонщика на красивой серой в белых яблоках кобыле.
Когда табун скрылся за обрывом у края залива, любовники еще некоторое время задумчиво смотрели ему вслед, а после тоже отправились на берег. Спуск находился неподалеку и представлял собой выбитые прямо в земле короткие и высокие, в полметра, ступеньки, без какого-либо ограждения или перил, которые и для Завязина-то заключали определенную опасность, не говоря уже о Любе в ее положении, с большим животом и неуклюжими неповоротливыми движениями. Несколько минут понадобилось им, чтобы спуститься к пляжу, а приблизившись к воде, пара направились вдоль залива по изрытому копытами песку в сторону заходящего солнца.
— Почему ты не спрашиваешь, как я в больницу сходила? — одной рукой держа Завязина, а второй бережно поглаживая круглый живот, с легким укором в голосе спросила Люба.
— Да, кстати, — вымолвил он, вспомнив, что любовница на неделе должна была пройти очередное обследование. — Что сказали?
— Все хорошо… — обронила Люба и замолчала, но, так и не дождавшись больше никаких вопросов, добавила: — Определили пол ребенка.
