— Я беременна! — раздался в трубке отчаянный голос Любы. Меньше всего хотелось ей сообщать о своем положении по телефону, но она вынуждена была пойти на этот шаг, не представляя другого способа заставить любовника приехать сейчас к ней.
Не отрывая трубки от уха, Завязин некоторое время продолжал с растерянным выражением лица не моргая смотреть прямо в глаза жене, не сознавая услышанного и вообще перестав понимать что-либо. С полминуты он пребывал в совершенном ступоре, и неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы из телефона вновь не послышался тревожный голос Любы:
— Ты слышишь?.. Глеб?!.
— …Я буду через час, — наконец произнес Завязин и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.
— Куда ты собрался? — тут же взволнованно обратилась к мужу Полина.
— На работу нужно, — ответил он. Значение слов Любы начало потихоньку, издалека проявляться в его голове.
— Ты что, сейчас на работу поедешь?
— Да.
— Что ты врешь! — выпалила Полина.
Муж ничего не отвечал.
— Я поеду с тобой.
— Нет, — резко и категорично отрезал Завязин.
— Тогда и ты никуда не поедешь!
— Меня вызывают на работу. Куда ты со мной? Оставайся здесь, а завтра приедешь со всеми… Или я заберу тебя.
— Ты все врешь! Тебя никогда не вызывали на работу по звонку. Да и какая работа в субботу поздно вечером?! Это все ложь!..
Но Завязин уже не слышал жену, а, обойдя ее, шел в дом переодеваться. Он по-прежнему не особо понимал то, что сообщила ему Люба, и тем более не осознавал всей серьезности или возможных последствий услышанного, но одно знал наверняка: всей душой Завязин чувствовал, что находиться с женой в окружении друзей было для него сейчас совершенно невозможно, также как невозможно было быть одному. Единственное, что могло хоть в какой-то мере снять обрушившееся на него смятение, это немедленная поездка к Любе, что он и собирался сделать, не волнуясь уже даже о том, как будет выглядеть со стороны его отъезд.
— Как она? — тревожным взглядом обратилась Ольга к вернувшейся за стол Кристине.
— Вроде немного успокоилась. Может, заснет сейчас, — ответила та, усаживаясь на стул.
Подняв обе ноги, Кристина одну заложила под себя, а другую поставила так, что колено оказалось на уровне груди, сделавшись готовой опорой для рук или головы. Это была любимая ее поза, в которой она могла, не меняя положения, сидеть часами, потягивая вино в нескончаемых беседах.
Завязин уехал почти час назад, и с того момента Полина не выходила из комнаты. Кристина все это время находилась рядом с подругой, поддерживая ее, и только сейчас вышла к Юрию и Ольге, которая оставалась с мужем на кухне, чтобы не бросать его в одиночестве.
— Ты уверена, что Глеб поехал именно к ней?
— О-оля, — умоляюще сложив брови и чуть наклонив вбок голову, с улыбкой посмотрела на невестку Кристина, всем своим видом давая понять, что ее сомнения в крайней степени наивны. — Куда же еще? Не на работу же.
— Полина говорила, это как минимум полгода назад началось.
— Да, но раньше Глеб никогда такие фокусы не выкидывал.
— Похоже, у него с этой девушкой все серьезно, — подключился к разговору Юрий. За прошедший час он многое узнал от супруги о характере отношений между Завязиными в последние несколько месяцев и теперь вполне владел ситуацией.
— Ха-х, естественно, серьезно, — усмехнулась Кристина. — Просто так, что ли, уехал в субботу ночью непонятно куда, бросив жену за городом? Это, конечно, вообще-е-е… — смотря в одну точку, покачала она головой из стороны в сторону, показывая, что произошедшее не укладывалось в ее сознании. Вместе с тем вид у Кристины был отнюдь не печальный, не озабоченный; наоборот, в ее лице отчетливо проглядывали нотки заинтересованности. Уголки ее губ были приподняты в легкой улыбке, в глазах играли искорки интриги и предвкушения, да и вообще вся она оживилась сразу после того, как Завязин засобирался куда-то.
Кристина обожала все сенсационное, и особенно в отношениях между знакомыми ей людьми. Для нее не существовало ничего интереснее, чем разбирать различные жизненные ситуации, и чем сложнее и запутанней они были, тем большее удовольствие доставляли. Кристине, конечно, было жалко подругу и обидно за нее, но в не меньшей степени ее обуревали любопытство и азарт. В глубине души понимая, что ее живая заинтересованность при Полине была неуместна, она никак не выказывала ее, но сейчас, в отсутствие подруги, не чувствовала особенной необходимости сдерживать себя, и ее сенсационное настроение явственно пробивалось наружу.
— Одно время Глеб вроде прекратил свои похождения, — сказала Ольга, — но всего на несколько недель, а затем снова началось. И теперь такое. Бедная Полина. Что ей теперь делать?
— Так Глеб-то что говорит? — обратился к женщинам Юрий.
— Что говорит? Говорит, что любит ее, — ответила Кристина.
— Кого любит?
— Полину! — возвысила голос Кристина, раздражаясь непонятливостью брата.
— И при этом продолжает встречаться с любовницей?
— Как видишь. Чем дальше — тем хуже, и вряд ли это просто так прекратится.
— Значит, Полине надо решать.
— Что решать?
