Вернувшись в дом, Завязин застал всю компанию за общей оживленной беседой. Поставив на стол тарелку с шашлыками, он, не говоря ни слова, будто боясь привлечь к себе внимание, необычно тихо и скромно разместился на своем месте и только спустя некоторое время украдкой взглянул на жену: с интересом участвуя в разговоре, Полина выглядела вполне беспечно, и этот факт вселил в него уверенность. Постепенно он включился в беседу и уже совсем перестал думать о случившейся неприятности, когда в кармане зазвонил телефон.
Завязин вынул трубку и посмотрел на экран. Звонивший не был записан в его справочнике, потому что вместо имени в телефоне высветился набор цифр, но он наизусть знал этот номер. Завязин растерялся от неожиданности: никогда раньше Люба не звонила ему в выходные без его предварительного сигнала. На какие-то секунды он замялся и тут же по тому, как резко развернулась к нему Полина, понял, что она увидела его замешательство.
— С работы звонят, — сбросив вызов и вернув телефон в карман, объявил вслух Завязин.
— А что разговаривать не стал? — поинтересовалась жена.
— Да надоели. Хоть раз отдохнуть нормально, — сморщив лоб, отмахнулся Завязин, сам изумившись, как правдоподобно прозвучали его слова, но не успел он еще взяться за вилку, телефон зазвонил вновь.
— Снова с работы? — спросила Полина, когда муж достал из кармана аппарат.
— Да.
— Поговори. Может, что-то важное.
— Наверное, все же придется, — сказал Завязин, вставая из-за стола с телефоном в руке и быстрым шагом направляясь к двери.
Только он вышел в коридор, как Ольга с Кристиной дружно повернулись к Полине и все втроем обменялись значительными взглядами. Еще только час назад, когда Завязину звонили с работы, он спокойно взял трубку прямо за столом, ничуть не смущаясь этим фактом, и женщинам была совершенно ясна причина, по которой в этот раз он решил для разговора выйти на улицу. И только Юрий, до сих пор не имевший ни малейшего представления о том, что происходило в отношениях между Завязиными, продолжал с интересом рассказывать что-то не слушавшим его собеседницам.
— Что случилось? Говори быстрее, — лишь оказавшись на улице, торопливо и приглушенно процедил в трубку Завязин.
— Привет, — раздался кроткий голос Любы.
Спешно обходя дом, одной рукой прижимая к уху телефон, а второй на ходу надевая куртку, Завязин продолжал вслушиваться в доносившиеся из трубки звуки, ожидая продолжения, но ничего более не слышал.
— Алло, — громче произнес он, решив, что возникли проблемы со связью.
— Привет, — все так же тихо повторила Люба.
— Что значит привет?.. Я не один сейчас и не могу долго разговаривать. Ты зачем звонишь?
— Нам нужно поговорить.
— Так говори. Только быстрее, пожалуйста.
— По телефону нельзя. Приезжай ко мне.
— Ты шутишь? — обомлел Завязин. — Просто так, с бухты-барахты: «приезжай ко мне». Я не могу.
— Нам нужно поговорить.
— Говори, я слушаю.
— Надо, чтобы ты приехал, — взывающим к пониманию, почти умоляющим тоном сказала Люба.
— Я никак не могу приехать! — начав терять самообладание, нервно воскликнул Завязин.
— Глеб, это очень важно.
— Я не могу! Ты же знаешь, что я даже не в городе сейчас!
— Ты должен приехать. Я… — но голос Любы прервался, потому что Завязин сбросил вызов, как загипнотизированный уставившись на жену.
Полина стояла в трех шагах от него, на углу дома, освещаемая падающим из окна светом. Скрестив руки на груди, она прятала кисти под мышками, прижимая к телу края пуховика, который не успела застегнуть, а только запахнула. На голове у Полины не было шапки, и ее короткие взъерошенные волосы колыхались на ветру: то полностью скрывали собою лоб, то вдруг, вздергиваясь вверх, оголяли его. От мороза нос и щеки у нее покраснели, а сбитое взволнованное дыхание испускало в воздух отрывистые клубы густого насыщенного пара. Она стояла, приподняв плечи, будто в ожидании удара, и, обратив к мужу скривившееся в болезненной гримасе лицо, смотрела на него из-под напряженно сведенных бровей истерзанным внутренней борьбой взглядом.
При виде Полины страх охватил Завязина. Он не заметил, как появилась жена, не знал, сколько она уже стояла рядом, что успела услышать, и все эти неразрешенные вопросы, разом вспыхнув в подсознании, ввергли его в полнейшую растерянность. Единственное, что он сумел сделать, так это, повинуясь первой возникшей реакции, сбросить звонок Любы, после чего опустил телефон и молча испуганно уставился в глаза жене, не зная, что сказать, да и не в состоянии произнести ни звука.
Так прошло несколько мимолетных мгновений, в течение которых между супругами безо всяких слов было пересказано и понято больше, чем за два последних месяца. Вдруг тишину прервал очередной вызов в телефоне Завязина, на который он поначалу вовсе не обращал внимания, и только спустя некоторое время, будто сообразив, что звонили ему, медленно поднес аппарат к уху.
— Да, — отрешенно произнес он.
