— Конечно, есть. Я не говорю, что семьи исчезают, я говорю о том, что в корне изменилась роль и значимость брака. В развитых странах с высоким уровнем доходов населения семья окончательно потеряла свою основную и единственную функцию — средство выживания — и теперь представляет собою лишь душевный союз мужчины и женщины, не основанный ни на чем, кроме взаимной симпатии. Это не семья в классическом понимании, где «обязуешься любить до гроба», где «жена идет за мужем, что бы ни случилось», где должен «чтить, уважать и прощать» не потому, что хочешь быть с человеком, а потому что состоишь с ним в браке. Ничего подобного уже нет. Не любить, потому что ты состоишь в браке, а состоять в браке, потому что ты любишь. Современная семья заключает в своей основе принципиально иные предпосылки: она базируется на взаимной симпатии и чувствах, а не на социальной необходимости, что являлось ключевым фактором на протяжении всей предыдущей истории человечества вплоть до конца двадцатого века. Сейчас, если чувства пропали хотя бы у одной половинки, — семья, не имея под собой никакой другой основы, тут же распадается. В развитых странах брак стремительно упрощается, все реже регистрируется официально, а сохранение его роли в той или иной степени обусловлено лишь закоренелостью в общественном сознании, реакцией, которая неизбежно и, на мой взгляд, очень скоро сойдет на нет… В России же из-за существенного разрыва в доходах между мужчинами и женщинами, а главное — низкого уровня жизни вообще брак продолжает являться жизненной потребностью. В подавляющем большинстве случаев это, конечно, касается жен. Очень распространена ситуация, когда женщина, которой брак необходим для более-менее нормального существования, сохраняя семью, вынуждена идти на откровенные унижения. И за примером далеко ходить не надо. Полина сейчас лежит в соседней комнате и мучается, потому что Глеб, отправившись с ней на выходные отдохнуть за городом, бросил ее и уехал к любовнице. Она страдает, но в то же время готова простить ему это и готова будет прощать дальше. Тогда как для тебя, — открытой ладонью обратился Юрий к сестре, — в принципе недопустимо, чтобы мужчина бросил тебя одну в субботу вечером за городом. Ты бы его даже к умирающей матери не отпустила, — сказал он, просияв в улыбке и не без удовольствия заметив про себя, что и Кристина, и Ольга тоже улыбнулись его шутке, — а уж если бы поняла, что он едет к любовнице, то просто порвала бы бедолагу в клочья прямо в этом домике.
После этих слов Кристина, раскрыв рот и чуть запрокинув назад голову, громко и задорно расхохоталась: ироничные замечания брата намекали на ее власть над мужчинами и очень льстили ее самолюбию. Тут же следом рассмеялась и Ольга, зараженная веселым и открытым хохотом золовки.
— Ты ни за что не простила бы этого, — продолжил Юрий, чуть только утих смех женщин, — а Полина готова не только простить — она готова терпеть. Потому что вынуждена. И причины вы озвучили сами: некуда податься, не на что жить… С ростом уровня жизни, равенства полов и социальной защищенности людей необходимость в семье, в муже как защитнике и кормильце становится значительно меньше, пока не исчезает вовсе, и тогда пропадает жертва, на которую готова пойти женщина для сохранения брака. Это естественно.
Юрий вдруг остановился. С минуту он сидел молча, с сосредоточенным выражением лица размышляя о чем-то, а затем, подняв голову, обвел взглядом сестру и жену.
— Хотя, конечно, правда и то, что самоотверженность русских женщин настолько сильно укоренилась в нашем закостенелом национальном сознании, что долго еще будет сидеть в вас даже при росте уровня жизни… Русская женщина неповторима. Неповторима потому, что, принадлежа по складу своей личности к европейской культуре, позволяет мужчине быть с ней дикарем… И не замечать этого.
<p>Глава XVIII</p>«Беременна», — одно слово установилось в сознании Завязина. Он смотрел на заснеженную трассу перед собой, которая стремительно мчалась ему навстречу, освещенная слабым светом затененных грязью фар, но не видел, не понимал совершенно ничего, да и сам себя уже не находил. «Беременна… Как? Как это могло получиться? Когда? В тот раз? Да, наверняка тогда… Беременна… И что теперь? — мысль о разводе вплотную подкралась к Завязину, но он так и не позволил ей проявиться, и лишь образ жены болезненно врезался в сознание. Лицо его перекосилось, дыхание сперло, ладони судорожно вцепились в руль. — Поли-ина. Ч-ч-черт! Как же так?!. Беременна… Почему? Зачем?..»
