К концу речи Юрий торжествовал в душе и буквально лучился уверенностью. Вчерашняя победа представлялась ему идеальным достижением на любовном фронте: он покорил молодую симпатичную девушку, не прибегая к помощи алкоголя, почти не тратя денег, в один вечер и, озвучивая сейчас свои соображения на этот счет, бессознательно стремился таким образом подчеркнуть другу и, конечно же, себе значимость своего успеха.
По радио заиграла знакомая мелодия, и Юрий, не удержавшись, принялся подпевать, просияв в ликующей улыбке:
— Жарю утром Мальвин
И танцую один,
Остальные стесняются.
О, о, о, у-гу,
Не надо стесняться! — с самодовольным выражением лица адресовал он Каюмову последние слова.
Пребывая в невероятном воодушевлении, Юрий ощущал себя абсолютным победителем, и в большей степени это чувство рождала в нем даже не сегодняшняя защита диссертации, а именно вчерашнее соблазнение. Ставя перед собой какую-то значительную, очень желанную цель и начиная работать над ее воплощением, человек то и дело представляет себе сладостный момент ее достижения, и ему кажется, что это будут самые счастливые мгновения его жизни. Чем масштабнее замысел, тем более волнительным видится его завершение, но по мере реализации он постепенно перестает казаться чем-то фантастическим и невероятным. Делая шаг за шагом к своей цели, мы всё более склонны рассматривать ее как логичный результат своих трудов. То же самое ощущал и Юрий. По прошествии трех лет учебы в аспирантуре, занятых написанием работы, многочисленными ее корректировками, выступлениями на конференциях, представлением результатов исследования в нескольких университетах N-ска, сама защита в совете, в начале пути представлявшаяся ему кульминационным моментом триумфа, сейчас воспринималась как самый естественный и единственно возможный итог его деятельности. Юрий, конечно, был счастлив сегодняшним событием, но оно имело вполне закономерный характер. Вчерашний же успех в соблазнении был во многом неожиданный и оттого куда более волнующий.
Купив в магазине выпивки и разной закуски, друзья поехали обратно, домой к Юрию, где встретили у подъезда уже дожидавшегося их Рината.
— Ну что? Гуляем сегодня? — открыв бутылку пива и усаживаясь за стол, сказал Ринат.
— Да, надо отметить, — ответил Юрий.
— Надо. Да еще квартира свободная. Можно замутить с девчонками. Эх, жаль, у меня сегодня не получится.
— Почему?
— Моя в позу встала. Отпустила только с условием, что ночевать буду дома. Я же говорил тебе, чтобы она со мной поехала. Тогда бы у тебя остались.
— И что толку? Ты бы все равно ни с кем в таком случае не замутил.
— Тоже верно, — улыбнулся Ринат. — Я помню, как-то в кабаке за раз двух телок подцепил. Пришел вообще один, взял себе шашлык. Смотрю — две бабы сидят. Присоседился к ним. А бабы страшные-е-е, как моя смерть! Ну, водочки заказал, по шашлычку им; шуры-муры начались. Через некоторое время сажаю одну себе на колени и чувствую ногами, что она прям вся кипит от желания. Побыли в кабаке, медляки потанцевали, а затем поехали все втроем на квартиру к той, которая на коленях у меня сидела. Квартира однокомнатная с двумя кроватями. Я так и не понял, но похоже, что они обе вместе жили. Покувыркались мы с хозяйкой квартиры и спать легли. Посреди ночи мне в туалет приспичило. Сделал все, что нужно, возвращаюсь в комнату (а кровати стояли у одной стены, в ряд, спинка к спинке); так вот, возвращаюсь в комнату и в кровать к другой ложусь, к хозяйкиной подружке. Она ничего — лежит. Я в трусы к ней: чувствую, что она в ответку, и еще с подружкой с этой разок чпокнулся… На следующий день пришел к хозяйке, предложил ей стать моей любовницей. Она ни в какую. Так на этом и закончилось.
Юрий с Каюмовым хорошо знали эту историю: Ринат регулярно вспоминал ее. Это было одно из лучших его достижений на любовном фронте, и он с удовольствием делился им с друзьями и знакомыми.
Слушая рассказы Рината о его похождениях, Юрий иногда чувствовал в душе какую-то досаду за себя, что-то наподобие чувства собственной неполноценности, особенно если у него самого долгое время не случалось никаких новых побед в этой сфере; но сейчас, наоборот, испытав вдруг ощущение своего несомненного превосходства, он всю историю просидел со спокойной уверенной улыбкой на лице, а когда товарищ закончил, обратился к нему:
— Зачем ты это рассказываешь?
— В смысле «зачем»? — недоумевающе посмотрел на него Ринат.
— В прямом. Зачем ты это рассказываешь?
Ринат на секунду задумался, по-видимому, впервые озадачившись таким вопросом.
— Похвастаться, — ответил он прямо. Со свойственной ему внутренней решимостью Ринат смело и честно признавал очевидные факты, никогда не поддаваясь соблазну начать уклоняться и увиливать из неудобных ситуаций, на ходу придумывая нелепые и абсурдные утверждения и тем самым давая возможность собеседнику загнать себя в угол.
